— Нет? Это хорошо! — Кулак гостя стучит по столу — словно скрепляя печатью приговор. — А что из этого следует? А, пресветлый?
Свет Господень… Отец предстоятель, всегда полный внутреннего, неподдельного достоинства, — как побитая собака, униженно вымаливающая прощение хозяина!
— Я верный сын Святой Церкви и готов служить ей.
— Вы готовы выслушать, вникнуть и принять к действию?
— Приказывайте.
— Что вы, зачем же так резко! — Посланец Светлейшего Капитула снисходительно улыбается, принимая свою победу. — Я просто объясню. Мы не будем больше стремиться открыто править. К чему? За хорошую жизнь редко благодарят правителей, зато в тяготах вечно виновны они и никто другой. Наша задача отныне — борьба за души! Вы хотите сказать, что и доныне занимались тем же? Есть одно «но», пресветлый. Прежде всего, мы будем бороться за души тех, кто правит! Пусть правители трепещут перед Церковью, пусть их вассалы знают в душе своей, что Церковь превыше сюзерена, пусть их армии счастливы будут идти в бой за Церковь!
— Да, — медленно произносит пресветлый. — Если будет так…
— Готов ли ты потрудиться ради такого будущего, брат мой?
— Все, что в моих силах… и даже больше.
— Больше не понадобится. Тот послушник, о коем писал ты в Капитул, прося совета, что скажешь ты о нем сегодня?
— Анже? Сейчас я спокоен на его счет. Это простой юноша, чистый душой, искренне верящий в Господа… его дар не от Нечистого!
— Вот и прекрасно. Раз не от Нечистого, значит, от Господа, а раз так, делом Господним будет воспользоваться им в интересах Церкви. Слушай, брат мой, — посланец понижает голос, — помнишь ли ты сказание о святом Кареле?
— Кто в Таргале не помнит его, — немного растерянно откликается пресветлый.
— Красивая сказка о благородных помыслах и мужественных деяниях, — задумчиво произносит посланец. — Сказка, способная увлечь.
— Не сказка, — возражает пресветлый, — ведь это было, это наша история.
— Добрый мой брат, уверен ли ты, что все происходило именно так? И как, кстати, «так»? Скажи, сколько вариантов этой истории ходит по Золотому полуострову?
— Прошло столько лет… — бормочет пресветлый.
— Да, — соглашается гость. — Но этот послушник, Анже, если будет на то воля Господня, может узнать, как было все на самом деле.
— И впрямь, — шепчет пресветлый. — Его дар не зависит от давности событий. Но… от Смутных времен сохранилось так мало! Кому по силам собрать столько раритетов, чтобы…
— Кому? Вот тут, брат мой, и начинается то, ради чего я приехал. В окружении короля Луи есть наш человек. От него узнали мы, что молодому королю нравится сказание о его предке. Очень нравится. Нравится настолько, что стоит лишь намекнуть ему о возможности узнать все доподлинно…
— Но как? Я не вхож к королю.
— Пока, — улыбается гость. — Скоро будет иначе. Брат мой, король сам придет к тебе и спросит о послушнике, наделенном от Господа даром прозревать прошлое. Наш человек устроит это. Брат мой, молодому королю простительно любопытство, особенно если касается оно славных деяний предков. Поощряйте интерес юноши, и он сам начнет разыскивать для вас раритеты.
— Святой Карел, принц Валерий и Подземелье, — задумчиво говорит пресветлый. — Когда я был мальчишкой, мне тоже нравилось это сказание. Но какой с него прок в войне за души?
— Прок будет… Мы узнаем правду, брат мой. Но из всей той правды, что мы узнаем, Капитулу нужно одно. Доказать, что король Анри Лютый — и никто иной! — в ответе за все бедствия Смутных времен!
— Ну, так оно, скорее всего, и было, — пожимает плечами пресветлый. — Иначе некоторые подробности сказания становятся попросту бессмысленными. Но что нам в вине Анри Лютого?
— Пресветлый, право же, не стоит пытаться объять одним умом столь великую задачу. Выполните свою часть ее, и благодарность Светлейшего Капитула будет достойной наградой за верность Святой Церкви. — Посланец выдерживает многозначительную паузу и улыбается. — А как свершится остальное — не наша с тобой забота, брат мой.
Мимолетный сон уходит, оставляя меня в потрясенном оцепенении.
Что ж это, смятенно думаю я, как понять, как поверить?! Пресветлый отец предстоятель, просветленный Господом, — и мирские интриги? Капитул Светлейший — и власть земная? Провозвестники Света Господня — и ложь?! Как, почему?!
Та часть меня, что еще помнила мирские законы и злобу людскую, кричит: затаись! Не видел, не знаешь, не твое дело! Не путайся в дела сильных — растопчут! Другая же часть, та, что узрела Свет Господень и тянулась к нему, шепчет испуганно — покайся. Чего-то ты не понял, да ты и не мог понять, ибо кто ты и кто они? Просветленные, Предстоящие — и послушник, смиряться должный… Твоего ли ума дело? Покайся, прими епитимью заслуженную за дерзкие сомнения — и забудь… Нет, кричит мирская память, не смей, нельзя! Узнавший ненароком чужую опасную тайну не по земле твердой ходит — по топи болотной!
В этом смятенном раздвоении и застает меня брат Серж. И, не в силах выбрать меж послушанием и осторожностью, я рассказываю все ему. Все. Включая и сомнения свои. Наставь на путь истинный, брат. Как скажешь ты, так и сделаю.
— Господи, Анже! Да с чего ты вообще так разволновался?! Ну, решил Светлейший Капитул подмять короля под Церковь, ну и что? Сам же короля грозным назвал! Так, может, Церковь грозный нрав смягчит. Ты здесь в тепле, сытости и безопасности, и оставь короля его судьбе. Одна власть стоит другой.