О роли поэзии Чаушеву хочется поспорить. При чем тут атомная энергия? Спорить, однако, некогда, надо не медля ни минуты решать, как быть с парнем.
— Лапоногов ждет вас?
— Он не говорил… — тянет Вадим.
— Безусловно ждет, — рубит Чаушев и показывает на деньги. — Он не назначал вам встречу, так как еще не вполне полагается на вас… Надо его успокоить.
Он открывает настольный блокнот и аккуратно записывает номера кредитных билетов. Потом подвигает деньги Вадиму.
— Сами влезли в эту историю, — мягко говорит Чаушев, заметив, как испуганно отшатнулся юноша. — Уверяете, что вышли из дружины, а сами влезли в самые недра спекулянтской берлоги. А теперь пасуете? Хотите спугнуть Лапоногова? Хотите испортить все дело?
Жаль Вадима. Притворяться, лгать, он, наверное, не умеет. Чудесное неумение!
— Назвался груздем… — улыбается Чаушев. — Другого выхода нет, дорогой товарищ. Вручаете Лапоногову. Если он вам выделит долю — не скандальте. Потом сдадите. Спросит, где Савичев, скажете… провел выходной день с девушкой, простудился, лежит у тетки своей. Запомнили? А тетю мы предупредим.
Вадим уже овладел собой. Да, он понял. Это очень неприятно, идти еще раз к Лапоногову, но коли нет иного выхода, значит, придется.
— Не сейчас. Повременить надо… — говорит Чаушев. — Посидите в соседней комнате.
Юноша рискует. По наивности он не сознает этого… Так или иначе отпускать его пока нельзя. Надо дождаться Соколова.
Подойдя к окну, Чаушев видит Соколова, шагающего по причалу сдержанной, крепкой походкой.
— Я тут распорядился без вас… — сообщает Чаушев. — На свою ответственность.
Лицо капитана слегка порозовело. Он спешил. Но движения его размеренны. Он обстоятельно устраивается в кресле.
— Так, — слышится наконец.
Чаушев передает новости, доставленные Вадимом. Называет Лапоногова, Савичева. Знакомы ли капитану эти фамилии?
— Да, — кивает Соколов.
И опять короткое «да» стоит нескольких фраз. По интонации, по выражению очень светлых, как будто невозмутимых глаз ясно — фамилии не просто знакомы. Эти люди весьма занимают Соколова.
— А Абросимова?
— Тоже.
— Студента отпускаем?
— Да.
— Неужели за ним нет хвоста! — восклицает Чаушев.
Лапоногов очень быстро доверился Вадиму. Почему? Вадим вышел из дружины — это раз. Ему нужны деньги, он копит на мотоцикл — это два. Но важнее всего для дельца Лапоногова то, что Вадим сохранил в тайне свою находку — пакет с товаром. Не сдал в милицию, а пришел к Лапоногову… И все-таки Лапоногов не мог оставить Вадима без присмотра.
— Хвост был, — слышит Чаушев.
— Кто?
— Лапоногов.
Чаушев встревожен. Скверно! Как же тогда отпускать Вадима? Соколов улыбается.
— Порядок! — говорит Соколов. — Хвост был от Абросимовой до улицы Летчиков.
Ну, это меняет дело! Лапоногов решил на всякий случай проследить за Вадимом, но дошел только до улицы Летчиков.
— В отношении Савичева, — начинает Соколов. — Он был в гостинице. В субботу, когда взяли Носа.
Так вот откуда взялся пакет! Он был у Носа, а затем Савичев выручил его: выхватил товар и скрылся. «Бизнес», видать, глубоко засосал студента. Но дальше он ведет себя странно. Вместо того чтобы спрятать улику, бросает ее под койку в общежитии и уходит куда-то…
Чаушев рассуждает вслух. Глаза Соколова смотрят ободряюще. В них возникают и разгораются крохотные веселые искорки.
— Вы приняли меры, — говорит капитан. — Так вы и продолжайте в отношении Савичева.
Чаушев ликует. Славный мужик Соколов, с ним всегда можно договориться, даже если он скажет всего два-три слова. Даже когда молчит.
— Еще вот… Людей у меня мало.
— Понимаю, — откликается Чаушев. — У меня тоже мало, но… постараюсь вам выделить. Для «лягушатника»?
— Хотя бы…
— Сделаем.
«Пошлю Бояринова, — думает Чаушев. — Стецких дежурил, ему отдых давно положен… Ну он, верно, сам не захочет домой. Особенно, если пойдет Бояринов…»
9
Вереница автобусов застыла у городского театра. Идет концерт ансамбля песни и пляски, устроенный для туристов с «Франконии».
Господин Ланг не поехал на концерт. Девушке из института, которая предложила ему билет, он сказал, что морское путешествие было утомительным. Хочется отдохнуть от шума, скоротать вечер в домашней обстановке, у родственницы.
— Нам, старикам, не до концертов, — прибавил он. — Окажите любезность заказать мне такси.