— Цыц, кролики! Вон же лейтенант, пошли к нему… Ой, он же сидел там!
— Где? Где?
— Айда догоним!
Стецких, внезапно окруженный мальчишками, несказанно удивился. Выслушав Юрку — его права изложить происшествие пограничнику никто не решился оспаривать, — лейтенант потрепал мальчугана за ухо и засмеялся:
— Замечательно, братцы! Замечательно!
Погладил вихры Котьки, прорвал кольцо и зашагал прочь, покинув ребят в растерянности. Что это — похвала? Похвала всерьез или шутка?
А Стецких, давясь от счастливого смеха, спешил в порт. Великолепно! Лучше быть не может! Он чувствовал, что эти световые сигналы с того берега выеденного яйца не стоят. Столько было шуму из-за чепухи! Вспомнил пуговицу на шинели Бояринова, повисшую на ниточке, расхохотался во все горло. Парочка, шедшая навстречу, отпрянула. «Долго ли вы будете у нас новичком?» — повторил он — который уж раз за эти сутки — суровый вопрос Чаушева. Посмотрим, что он сейчас скажет! Эх, как бы было здорово застать в кабинете и Бояринова. Но нет, несбыточная мечта… Чаушев давно дома, а Бояринов в подразделении или тоже дома.
Докладывать, верно, придется по телефону. Досадно, но ничего не попишешь.
В кино уже не успеть. Билет надо было отдать Юрке…
Ладно, не возвращаться же!
В воротах порта Стецких сталкивается с Чаушевым.
— Товарищ подполковник, — задыхается Стецких. — Анекдот… Анекдот с теми сигналами…
Теперь Чаушев не назовет его новичком. Теперь начальнику придется признать, что и лейтенант Стецких знает службу. Не хуже, а может быть, и лучше Бояринова.
Странно, Чаушев не смеется. Юмор этой истории почему-то не дошел до него.
— На пари с каким-то взрослым? — слышит Стецких. — Что за человек? Как был одет?
Стецких поводит плечом:
— Юрка его не видел… Другой мальчик… Они все там, в парке…
— Разыщите их, — говорит Чаушев. — Уточните все… Зайдите потом ко мне домой. И обязательно сообщите Соколову.
— Слушаю. — Язык лейтенанта вдруг стал каким-то непослушным. — Вы считаете…
— Пока я еще ничего не считаю… Просто есть одна идея.
Стецких кинулся исполнять приказание.
Чаушев продолжает свой путь. Объяснять свои догадки было некогда, да и не хотелось. Стецких опять продемонстрирует вежливое внимание, но, пожалуй, не поймет.
Всю дорогу до ворот порта Чаушев думал о пропавшем студенте Савичеве, и торжествующее «анекдот!», слетевшее с уст лейтенанта, не расстроило эти мысли, а, напротив, дало им новую пищу. Только в первый миг Чаушев почувствовал облегчение: вот и разрешилась одна задача, лопнула как мыльный пузырь, и осталось, следовательно, две — судьба Савичева и личность вожака шайки.
«Нет, — сказал себе Чаушев в следующую минуту. — Не анекдот! И задач снова три. Но поведение Савичева стало как будто яснее…»
Опыт подсказывал Чаушеву — несколько загадок, возникших одновременно и в тесной близости одна от другой, должны иметь какую-то связь.
Он миновал здание института, достиг поворота и тотчас ощутил, спиной ощутил, как исчезли позади огни порта, закрылась даль речного устья, замер ветер. Чаушева приняла ночная улица, гулкая, глубокая, с одиноко белеющей табличкой над остановкой трамвая, почти опустевшей. Он шел, невольно вглядываясь в редких прохожих.
Михаил Николаевич никогда не встречался с Савичевым и тем не менее видел его теперь после рассказа Вадима, отчетливо видел этого почитателя Блока, влюбленного в «принцессу», не способного ни к чему подойти реально…
Запугать такого нетрудно. Достаточно намека, туманной угрозы — воображение дорисует ему остальное. Да, «Форд», главарь шайки, недурной психолог… Окутанный тайной, недоступный, он тем и силен. Мальчишку с фонарем приспособили ловко. Нет, не анекдот! «Форду» нужно было подать знак, напомнить кому-то о себе, поддать страху.
Кому? Весьма вероятно, именно Савичеву. Он вряд ли считался особенно надежным — этот юноша, по натуре, видимо, совершенно чуждый «бизнесу».
Что же с ним? Он скрылся, его нет ни в «лягушатнике», ни у гостиницы «Интурист», ни у Абросимовой. В эту пору «большого бизнеса» Савичев порвал связи с шайкой, насколько можно, судить по имеющимся данным. Мотивы? Контрабандное добро, оставленное в общежитии, — свидетельство растерянности, паники. Савичев слабоволен, такие не сразу находят в себе мужество отречься открыто.
Возможно, Савичев надеется выйти сухим из воды. Но не сможет он долго быть в бегах. Не хватит уменья, выдержки.
Чаушев ускорил шаг. Идти до дома уже недолго, каких-нибудь пять минут. Но подполковник поворачивает влево. Короткий переулок ведет к новому району города, пылающему высокими созвездиями огней. Там, на шестом этаже, в квартире с балконом, где в ящиках зеленеют салат, редиска, лук, живет Наталья, вдова судового механика.