Чаушев понял сразу: Наталья и не подозревает, какая беда постигла ее племянника. Здесь, в этой семье, ни на ком не было пятна.
— Спрашивали его?
— Мужчина какой-то… Я ему, как вы велели, болен, говорю, не встает. Рявкнул по-медвежьи: «Ладно!» И трубку повесил.
— Отлично, — кивнул Чаушев.
— А Валя… Едва вошел — меня, говорит, ни для кого нет дома, тетя Наташа. Сказать ничего не могу, говорит. После… Шатается, вроде и вправду больной. Замучили вы его.
Так и есть! Решила, что он выполнял какое-нибудь задание. И не удивилась, ведь Савичев бывает в порту, на пароходах со студенческой бригадой грузчиков. Пока все ясно в честной голове Натальи. Это очень, очень тяжелая обязанность войти вот в такой дом и сказать: близкий вам человек совершил преступление.
Но что делать? Чаушев смотрит на часы. Верно, дома уже дожидается Стецких. Пора будить парня.
— Прочитайте-ка! — слышит Чаушев. — Заглянула я, а он спит на диванчике своем, одетый.
Два клочка, разорванная почтовая открытка: «Мы долго, может быть, никогда не увидимся. Я недостоин тебя. Любящий тебя В.».
— Леснова, профессора дочка… Невеста с форсом. Куда ему! Он ведь телочек… И в кармане пусто. Не в свои сани полез, бедняжка.
«Э, да разве в этом только дело!» — хочется сказать Чаушеву. Он отодвинул клочки и молчит. Ему жаль Наталью. Однако надолго ли можно сохранить ее иллюзии, ее чистого, честного Валю! Ну, еще на несколько минут…
Почему он разорвал открытку? Не стало духу проститься с девушкой или понадобились другие, более суровые слова?.. Людям слабохарактерным свойственно бывает возлагать вину за свои несчастья на других. Оправдывать себя, ссылаясь на условия, на вмешательство со стороны. А Гете, как видно из послания, неведома вторая, темная жизнь юноши. Он никого не допускал туда, — из стыда и страха. Если Гета и виновата, то лишь в том, что не сумела разглядеть…
Ведь она могла бы спасти его! Неплохая девушка, неглупая, прямая, начитанная, но что можно требовать от нее, привыкшей только пользоваться, брать. Что в основе основ воспитания трудовой коллектив — истина старая, но мы не всегда замечаем все последствия дурного, потребительского воспитания. Бьем тревогу, когда поступки вступают в противоречие с законом, а Гету судить не за что… Она-то честная! Для себя…
Такой человек всем хорош: как будто и правил не нарушает, и не обижает никого. Одно отнято у него, съедено себялюбием — это способность давать счастье другому, а следовательно, и самому быть по-настоящему счастливым.
Чаушев встал.
В соседней комнате ничком, словно подстреленный в спину, лежал Савичев. Правая рука, давно немытая, почти черная, свесилась, и пальцы, касаясь пола, чуть вздрагивали.
Следом за Чаушевым тихо, затаив дыхание, вошла Наталья.
Подполковник нагнулся и потрепал всклокоченные волосы спящего.
Валентин перевернулся, вскочил.
— Что?.. — Он задохнулся, увидев пограничника в форме. — Вы… Вы за мной… Да, да, все понятно…
Он сел и нелепо выбросил вверх руки, потом поднялся, нетвердо встал, а руки его, ослабевшие от сна, словно надламывались.
— Я все… все… расскажу…
Он бормотал — испуганно, еле внятно, не спуская с Чаушева воспаленных глаз.
Глухой, тяжелый звук заставил Чаушева обернуться. Наташа!.. Эх, не предостерег!.. Он кинулся к ней, нащупал пульс. Счастье, что упала на ковер. Чаушев обхватил ее за плечи, голова, туго стянутая темной косой с искорками седины, откинулась.
— Какого черта вы стоите! — крикнул он Савичеву. — Воды скорей!
Он побрызгал на нее, она пошевелилась. Вдвоем перенесли на диван.
— Ну вот… уже и в обморок! Эх, Наташа, ну как не совестно! Не арестован твой племянник, успокойся! Не затем я пришел вовсе. У меня и права такого нет — арестовать его. Без ордера разве положено…
Он приговаривал, утешая ее, как девочку. Она не слышала, но он говорил, чтобы дать исход волнению.
Он повторил все это, когда она очнулась, прибавил, что история с Валентином не ахти какая ужасная, запутался парень по молодости лет. До тюрьмы дело не дойдет. Во всяком случае, он, Чаушев, позаботится…
— Лежите! — приказал он ей и увел Валентина в столовую.
— От вас нужна полная откровенность, — заявил Чаушев. — Учтите, нас не обманете. Вас видели у гостиницы. Вы сбежали с вещами, а ваш напарник по кличке Нос задержан. Вещи вы бросили под свою койку… Верно?