— Вам поручение, — слышит Стецких. — Наведайтесь в районный Дом пионеров. Соберут ребят, и вы… поговорите с ними. Расскажите им про «лягушатник», это очень важно. Ведь фарцовщики используют детвору.
И Чаушев пояснил, как спекулянты примечают мальчишек, завязывающих обмен значками, марками, затем вмешиваются в разговор. «Марки? Могу вам достать целую серию… А что еще интересует?»
Старинные часы в гостиной вздыхают, хрипят — собираются бить полночь. Раздается звонок в передней.
Это Соколов.
Чаушев, ликуя, выложил ему плоды поиска. Удивления на лице капитана не отразилось, — оно стало лишь немного мягче, спокойнее.
— Все соответствует, — промолвил он. — За Лапоноговым глаз все время, так что…
Он мог бы пояснить: человека в сером пиджаке видели в субботу в «лягушатнике», видели, как он толковал о чем-то с мальчиком. Глаз за этим человеком давно… Но Чаушев не нуждался в пояснении.
Соколов отставил стакан, аккуратно, без стука опустил в него ложечку, закрыл портсигар с головой Руслана на крышке, и во всех этих движениях была красноречивая для Чаушева спокойная завершенность. А породить ее могло лишь полное совпадение данных, полученных из разных источников, касающихся и личности человека в сером пиджаке, и его поведения в субботу в «лягушатнике».
— Пограничники тоже не лыком шиты, а? — посмеивается Чаушев. — Мы хоть и не следователи, а все-таки соображаем немного.
— Никто не отнимает, — раздельно отвечает Соколов, и его озабоченный тон мешает Чаушеву насладиться в полной мере своим успехом. Что смущает капитана? Разве не пора стягивать петлю, захлестнуть всю компанию вместе со Старшим?
— Нет, — качает головой Соколов. — Подождать придется. Еще денек.
— До ухода «Франконии»?
— Да.
— Что-нибудь насчет буфетчика?..
— Большой бизнес, — пожимает плечами Соколов. А подполковник мысленно досказывает: надо присмотреться к этому «большому бизнесу», недаром на борту «Франконии» разведчик, маскирующийся официантом в буфете.
— Странный бизнес. — Капитан переводит дух, словно готовясь произнести длинную речь. — Ничего не покупают здесь. Продают пока только. Собирают деньги.
14
Утро. Чаушев отправляется на службу.
— Дядя Ми-и-ша! — тоненько, на одной ноте тянет Юрка, догоняя подполковника. Гулко хлопают по асфальту большие Юркины сандалии, купленные на рост.
— А, Юнга! — улыбается Чаушев. — Что, каникулы скоро? Радуешься?
— Скоро, дядя Миша.
— Табель выдали?
— Нет еще, дядя Миша… Дядя Миша, а племянник тетки Натальи нашелся. Пропадал который.
— Вот и хорошо, — кивает Чаушев.
— Дядя Миша, вы тогда верно сказали, — тараторил Юрка. — Вы сказали: давай обождем, искать не будем пока… Вот если бы не пришел… Тогда тревога, дядя Миша, да?
«Положим, тревога была, — думает Чаушев. — Когда-нибудь Юрка узнает. Сейчас, пожалуй, рано ему, многого не поймет».
Только позавчера, тотчас после ухода «Франконии», закончила свое существование шайка «Форда», и лица, события все еще перед глазами.
Грузный, с глазами навыкате, щекастый Ланг похож в своем зеленом плаще на большую лягушку… Возвращаясь на теплоход, он нес в чемодане пуховое одеяло. Подарок родственницы, объяснял он, посмеиваясь. Трогательная старушка воображает, что в каюте холодно! Скрывая беспокойство, господин Ланг следил за пальцами таможенника, ощупывающего одеяло.
Двенадцать тысяч рублей извлекли из одеяла. Их зашила Абросимова по приказу Лапоногова, — все деньги, причитавшиеся господину Лангу за проданные блузки, галстуки, отрезы, белье. Двенадцать тысяч новенькими советскими бумажками, как видно срочно нужными кому-то за рубежом для снаряжения какой-либо тайной вылазки на нашу землю. Оружие, карты, рацию изготовили, а вот новых советских денег не хватило.
Господин Ланг вряд ли остался в накладе. Недаром на борту «Франконии» находился тот, с военной выправкой, в сюртучке буфетчика… Он не сходил на берег, — это и не требовалось. Разведка наверняка оплатила хлопоты господина Ланга. Он убрался отсюда, целый и невредимый, но у него уже нет партнеров: «родственницы» Абросимовой, двуликого «Форда» — Лапоногова.
Раза два, любопытства ради, Чаушев присутствовал на допросе главаря шайки. Он все отрицал сперва. Однако среди кредиток, найденных в одеяле, оказались те, что попали от Абросимовой к Вадиму. Номера сошлись… Кроме того, на квартире у Лапоногова было обнаружено денег — советских и иностранных — и разных ценностей на девяносто семь тысяч рублей.