Если уж очень нужно, капитана берут под руки и помогают подняться на мостик. Зачем? Ну, чтобы принять лоцмана, портовых чиновников. Словом, для вида. Фирма, конечно, знает это, но смотрит сквозь пальцы. Старик дорог грекам, уволить его не так-то просто…
Капитан и четвертый помощник мистер Мартин не ладят между собой. Не мудрено. Этот мистер держится так, как будто он купил судно. Нет, он не обругает вас, не накричит. Он вас и по спине потреплет, и сигаретой угостит, но только мало приятны его любезности. Даже совсем неприятны. Чувствуйте, мол, какой я добрый!
Говорят, Мартина назначили недавно, а прежде на его месте был грек, друживший с капитаном…
Радист Курт Шольц — тот фашист. Ничуть не скрывает, даже хвастает, как он служил Гитлеру. Курт был во время войны на Восточном фронте, то есть в России, и выполнял какие-то важные поручения. Послушать его — лучше войны и быть ничего не может. В окопах не мерз, как другие. Уцелел, гладкий вышел из заварухи, без царапины.
Да, диковинное судно! Пино застегнул куртку, выплюнул жвачку и постучал.
Он едва расслышал слабый голос, позвавший его. В сумрачной каюте пахло лекарствами. Капитан лежал в кровати, лысая голова его белела на взбитых подушках.
— Подними штору, — произнес он. — Вот так… Я хочу посмотреть на тебя.
— Я весь тут, сэр, — ответил Пино.
— Что-то мне рассказывали про тебя… Ах да, насчет какого-то значка.
— Было дело, сэр, — сказал Пино.
Пустяковое, в сущности, дело. В Лондоне матрос-кубинец подарил ему значок. Голова Фиделя Кастро, вырезанная из металла. Мистер Мартин, набиравший команду, заметил значок.
— Ты коммунист?
— Нет, — ответил Пино.
— А ты знаешь, кто это?
— Понятия не имею, — притворился Пино. — Этот бородатый джентльмен, должно быть, святой.
Мартин засмеялся.
— Давай меняться, — сказал он, отнял Фиделя и дал Пино другой значок, с крестом.
Все это Пино сейчас вспомнил и смутился. К чему же капитан ведет речь?
— Ты, мальчик, в самом деле не знаешь, кто такой Фидель Кастро?
— Откровенно сказать, сэр… Тогда, в Лондоне, хлестал дождь, а обогреться было не на что. Один ваш «Орион» нанимал людей. Выбирать не приходилось.
— Ты не бойся меня, мальчик.
— Очень хорошо, сэр, — обрадовался Пино. — Понятно, мне не хотелось отдавать подарок. Тем более — такой подарок. Но как прикажете поступить? Дом мой далеко, пешком не дойти.
— Где твой дом?
— В Мар-дель-Плата, сэр.
— Да, далеко… Все равно, они-то пришли бы и туда… Если бы не русские… Добрались бы и до твоего дома, можешь не сомневаться.
— Кто, сэр?
— Фашисты. Я разве не сказал?
— Нет. Или я не расслышал, сэр. Говорят, вы дрались с фашистами. Это правда?
— Правда, мальчик.
Как он воевал? С винтовкой? С пулеметом? Или, может быть, взрывал мосты, как норвежские партизаны, которых Пино видел однажды в кино? Только в кино он и видел войну и охотно расспросил бы капитана подробнее, но побоялся быть назойливым.
— Ты давно морячишь?
Что ж, пусть узнает все. Пино вдруг потянуло излить свою душу. Да, морячит давно, но не совсем по своей воле. По-настоящему он с морем не сдружился. Одно неплохо — повидал разные края. А так в Мар-дель-Плата, в котельной при мельнице, куда спокойнее, чем на судне. Виновата жестокая сеньорита Роса…
Как он ни старался тронуть ее сердце, сколько ни пел по ночам под ее окнами, она и улыбки не бросила ему. Даром, что дочь грузчика, — горда так, словно у папаши весь город в кармане. Наконец Пино не вытерпел, сгоряча поклялся уйти из родного Мар-дель-Плата, уйти навсегда. Не услышит больше сеньорита его песен… Пино произнес клятву громко, на всю улицу, и при этом сердито, сухо щелкал по гитаре костяшками пальцев. Не помогло! Сеньорита осталась холодной как лед, а он, не зная как сорвать досаду, нагрубил управляющему. И пришлось волей-неволей выполнить клятву.
— Не беда, мальчик. На свете не одна сеньорита.
— Разумеется, сэр.
Что еще рассказать? Увы, жизнь Пино не очень-то богата событиями. Глаза капитана ласковые и голубые, как у ребенка, словно спрашивали еще о чем-то.
— Я просто бродяга, — вздохнул Пино.
— Ты — человек, — сказал капитан, приподняв голову. — Это и мало и много… Зависит от каждого.
— Да, сэр. Люди есть разные. Вот, например, мистер Мартин… — И Пино выложил то, что жгло ему язык: — Он разве главный на судне? Что ему надо?