— Удалось выручить документ, — проговорил Мячин. — Со скандалом…
Мячин очень спешил доложить начальнику о происшествии и от волнения растерял слова.
Курт Шольц, радист парохода «Орион», — вот кто учинил скандал. Вообще опасный тип… Остальные, хоть и выпили, вернулись на судно тихо, без шума, предъявили часовому свои пропуска… А Шольц, во-первых, явился переодетый. Он обменялся одеждой с фарцовщиком. Мало того, приобрел у этого фарцовщика паспорт. Или у кого-то другого… Пропуска часовому не показал, совал ему деньги, орал, ругался по-русски. Вел себя так, как будто допился до чертиков. Хорошо, вышел Мартин, помог усмирить.
Мартина он, видать, боится. Сразу прекратил безобразие, вытащил пропуск. Его увели спать и, должно быть, раздели. Так или иначе, это Мартин вынес паспорт.
— Пропуск у Шольца отнят, — закончил Мячин.
— Правильно, — кивнул Чаушев.
— Пускай посидит без берега, — сказал Мячин. — Охотник за советскими паспортами…
Мячин сказал это потому, что все еще кипел от возмущения. И, кроме того, начальник почему-то слишком спокойно отнесся к событию.
— Охотник? — Чаушев резко вскинул глаза на лейтенанта, как будто оторвавшись от размышлений. — Странный охотник… Добыл паспорт и вопит на весь порт.
Мячин молчал. Он собирался похвалить Мартина, но иронический тон начальника смутил лейтенанта. Начальник, видимо, не в настроении…
Лейтенант поверил Мартину с первой встречи. И теперь Мартин оправдал доверие. Еще бы! Что стоило ему спрятать паспорт? Так нет, он же выдал члена экипажа, вывел на свежую воду этого Шольца, заядлого гитлеровца. А подполковник… Он, кажется, даже не обратил ни малейшего внимания на благородный поступок Мартина.
— Мартин очень извинялся, — сухо и несколько обиженно произнес лейтенант.
— Извиняться они умеют, — услышал он.
Непостижимо! Мячин вздохнул. Нет, начальник явно не в духе. Ну, разумеется, человек старой школы! Их ведь учили возводить недоверие в принцип. Изволь несколько раз доказать, что ты не сукин сын, — иначе ни в какую…
Мартин не только извинялся. Он сказал Мячину полушутя, полусерьезно: «Фашисты и так ненавидят меня… Не пришлось бы просить у вас защиты… Они же головорезы, Шольц и его дружки». Конечно, это не шутка. Мартину могут отомстить. Об этом-то надо предупредить начальника, какое бы ни было у него настроение.
Мячин не успел начать, как зазвонил телефон.
— Из проходной, — сообщил Чаушев. — Распорядитесь, пускай приведут задержанного.
11
Сидя в проходной порта, Аскольд вытирал кулаками слезы. Как убедить, что он не продал паспорт? Вот он прибежал сюда, заявил о пропаже сам, но вахтеры не жалеют его. Ничуть! Смотрят, как на преступника.
В тюрьме, наверно, такой же бетонный пол, такое же маленькое окошко. Только с решеткой.
— Догулялся, молодой человек, — сказал толстый вахтер, поговорив с кем-то по телефону. — Я в твои годы кирпичи таскал. Кир-пи-чики, — прибавил он нараспев.
Вскоре вошел, строго стуча каблуками, солдат с автоматом, низенький, коренастый, очень вежливый.
— Прошу вас, — сказал он тенорком.
«А вдруг расстреляют, — подумал Кольди, глядя на автомат. — А что? Очень просто! Может, новый закон издали…»
Он нервно всхлипнул, солдат, не расслышав, произнес:
— Будьте здоровы!
— На том свете! — отозвался Кольди.
Очутившись в кабинете Чаушева, он меньше всего ожидал увидеть свой паспорт. Он как ни в чем не бывало лежал на столе перед подполковником. От радости, от удивления Аскольд онемел, и Чаушеву пришлось повторить вопрос.
— Имя? Фамилия?
Аскольд сказал.
— Адрес?
Кольди запнулся, но сказал. Номер дома на миг выскочил из головы.
— Место работы?
— Нет, — произнес Кольди.
— А это как понимать? Что тут наляпано? Недавно получили паспорт и измазали…
— Так… Баловались.
— Паспорт, значит, для баловства выдается? Зачем сюда приехали?
— Особенного ничего… Прошвырнуться, — выдавливает Аскольд.
Он уже оправился от страха. Паспорт спасен — это главное. Мрачное видение тюрьмы улетучилось.
— И бизнес устроить?
— Товарищ… Гражданин полковник! — взмолился Аскольд. — Я ни гроша… Мы поменялись просто… Он мне свое, я ему свое…
— И паспорт в придачу.
От взгляда подполковника Аскольду стало холодно. Страхи мгновенно вернулись.