В кабинете Чаушева просторно, так как нет ничего лишнего, и прохладно — форточка в любую погоду распахнута. Старинные стоячие часы показывают без четверти одиннадцать. День начался недавно, времени впереди еще много. Однако и дел предстоит немало…
Чаушев уже обдумал план действий. Но сперва ему хочется еще раз посмотреть на Теодора Райнера. Быть может, в этом нет большой необходимости. Но Чаушев все-таки достает из кармана моряцкое удостоверение и раскрывает его. Бархатистые брови, нежные, округлые щеки.
Быть красивым трудно. Тебя ласкают, тебе потакают, твои желания не встречают сопротивления у твоих близких. Красивому мальчику, наверно, легко стать эгоистом, стать жадным и злым. Но этот… Нет, он не злой. Дебошир, пьяница? Странно слышать такое! Взгляд у мальчика доверчивый, взгляд, который как будто тянется к людям… Возможно, ему не хватает скромности. Да, очень может быть! Он откровенный франт. Но и это выходит у него как-то по-детски. Модным галстуком он хвастается, как новой игрушкой. Может, купил на первый заработок…
Чаушев прячет удостоверение в стол, снимает трубку телефона и набирает номер.
— Ал-ло! — размеренно, двумя слогами откликается капитан Соколов.
— Доброе утро, — говорит Чаушев. — Я насчет нашего «чепе».
— Он живой? — спрашивает капитан Соколов быстро, оживившись.
— Живой.
Лаконический стиль речи Соколова действует на Чаушева, он и сам переходит на телеграфный язык. К тому же служебные разговоры по телефону могут быть только краткими.
— Я приеду, — слышит Чаушев. — Через полчаса.
Спор между интуицией и логикой не прекратился в мозгу Чаушева. Непреложных фактов мало, простор для догадок большой. Но подождем, подождем! Приедет капитан Соколов из КГБ. Какие-нибудь данные у него, вероятно, есть.
Да, наверняка есть, — уж очень охотно, решительно он согласился приехать.
2
— Как Вальдо? — спрашивает Соколов.
Веснушки, прочные веснушки на его лице не исчезают и осенью. С холодами они точно примерзли.
— Никак, — откликается Чаушев.
— Значит, никак? — говорит Соколов. Веснушки чуть дрогнули от легкой, почти неприметной усмешки.
Больше ничего не требуется объяснять. Соколову ясно, что визит к капитану «Матильды Гейст» не дал существенных результатов.
— Райнер им не ко двору, — говорит Чаушев. — Драчун, пьяница — такова характеристика.
— Ясно, — говорит Соколов.
— Вообще капитану наплевать на него.
— Волчий закон, — говорит Соколов.
Когда-то Чаушева сердили стертые фразы, фразы-ярлычки, слетающие иногда с губ Соколова. Сердили, пока не разглядел в нем серьезного, мыслящего человека.
Удостоверение с портретом Райнера Соколов держит перед собой долго и, разумеется, молча. Тем временем Чаушев раскладывает на столе еще фотографии. Команду «Матильды Гейст» снимал фотограф Клуба моряков для щита под рубрикой «Наши гости». Моряки в читальне, моряки у автобуса, перед экскурсией за город.
Вот боцман с «Матильды Гейст», рулевой, два матроса из палубной команды, два из машинной. Они тоже были вчера на берегу.
— Слабенький еще, а лезет, — говорит Соколов с укоризной, заметив приплюснутый нос Райнера.
Потом он смотрит на остальных.
— Драка по пьяной лавочке, — произносит он задумчиво. — Они что, здорово пьют?
Нет, на «Матильде Гейст» пьют весьма умеренно. То ли выделывают моряки с некоторых других судов! Случается, спускают с себя все до рубахи, ночуют в вытрезвителе. Нет, эти больше за девушками…
— По-моему тоже, — говорит Соколов.
Э, похоже он приготовил сюрприз! Он ведь ни за что не выложит сразу.
— На подбор! — Соколов перебирает карточки на столе, поворачивает к свету. — Один к одному, а?
Он прав, Чаушев и сам обратил внимание, команда на «Матильде Гейст» словно для киносъемки.
— Владелец у них, Гейст, первой марки чудак, — улыбается Чаушев.
От Гейста всего можно ждать. Удивляться нечего! Как знать, не вздумал ли Гейст таким путем сотворить вывеску, живую вывеску «свободного мира»!
Соколов не спеша, сосредоточенно раскрыл молнию портфеля и вынул пакет. Из пакета появилась фотография и легла на стол. Большая глянцевая фотография. Под ней исчезли почти все моряки с «Матильды Гейст».