— Ты ловишь кайф от того, что делаешь людей несчастными? Ты вроде не так глуп, а забавляешься подобно обезьяне.
— Естественно, я ловлю кайф, — закивал мне король, — ведь я питаюсь их энергией. Давай обойдёмся без морали. Или ты думаешь, что твой отец иной? Или Высшие, что забирают себе всю энергию планет и звёзд, а вам отдают лишь крохи?
— Они знают меру!
— Глупец! — вскочил на ноги король. — Никто её уже давно не ведает! А если никто из Высших не заботится о выживании миров, то почему должен заботиться я?! Я живу благодаря этой силе! Редко кто выбирается из порочного замкнутого круга. Для этого нужно любить. Поэтому я не допускаю ни песен о прекрасном, ни книг, ни стихов, ни живописи, ни скульптур. Всё, что было возвышенным, — возводится мною в пошлость, в старомодность, в первобытную, неучёную тупость и дикие заблуждения. Поэтому я так горжусь своими лекарями, которые с научной точки зрения «доказывают» истинность всего того, что я со временем закрепляю в законах. Поэтому я подсунул им сказки о вседозволенности и полигамии, об отсутствии телегонии, естественном отборе и выгоде от смешения различных гаплотипов. И о гаремах, конечно же, куда продаются девственницы — ведь всё это не решает человеческую проблему, а лишь усугубляет её. Был у меня алхимик, догадавшийся о том, что я творю. По иронии судьбы, перед своей казнью, он сидел в той же клетке, что и ты сейчас. — И седовласый король с любовью погладил прутья. — Знаешь, странник, жизнь людей быстротечна, моя же — долга. И я могу себе позволить претворять свой план в жизнь на протяжении многих тысячелетий. Так детали виднее. А люди… что — люди? Они легко вводятся в заблуждение. Более того, я не стою на месте. Я применяю различные методы давления, а также психотропное воздействие. Или, к примеру, цементирующее мозги питание. К тем, кто не ест то, что мне нужно, я применяю внушение, атакую ментально, обвиняю и давлю со всех сторон, а если и это не помогает — вливаю в горло расплавленный свинец. В назидание другим сомневающимся. И всё это объясняю заботой о населении. Достаточно лекарям высказать опасения, как народ встаёт в очередь за бесплатными «спасительными» подачками. Выбора-то всё равно нет, иначе тюрьма, куда сажают непокорных и опасных.
— Ты слишком много полагаешься на разум, непростительно забывая о сердце, — отойдя от прутьев и повернувшись к королю спиной, произнёс я. — Спроси у любого мужчины, который ещё не подвергся порочному воздействию твоей агитационной машины, просто проведи эксперимент. Вырасти такого. А потом спроси у него, что он предпочтёт: семью с любимой женщиной многоразового использования или с любимой, которая ждала только его; с той женщиной, которой он сможет сказать по праву крови и печати образа: «Моя! Моя телом и духом!» Не сомневаюсь, что он выберет второй вариант. И выберет он это не из-за того, что ему нравится рвать девственную плеву; не из-за глупого эгоизма, но из-за того, что на генетическом уровне, на клеточном, всё очень серьёзно. И в каждом из нас, пока сохраняются ещё живые клетки, будет существовать и внутреннее знание всеобщего Плана развития нашей Вселенной. Людей, верящих в то, что существует Проект без Проектировщика, ничтожно мало. Все догадываются об этом, абсолютно все. Равно как и о собственном важном месте в данном великом Проекте. Это система, которую невозможно уменьшить ни на один элемент, ни на одно существо. Здесь каждый нужен, каждый важен. А ты коверкаешь этот Проект, вносишь поправки. Не фантазируй, будто это не предусмотрено великим Планом, — усмехнулся я. — На всякого мудреца довольно простоты. Не тужься зря. Спроси ты у женщины, которая ещё больший интуит, нежели мужчина: так уж сильно нужен ей опытный в постельных делах самец или она предпочла бы оказаться у него первой, чтобы одновременно вместе с ним постигать науку любви? Думаю, что в глубине души даже каждая из тех, кто присутствовал сегодня на отборе в твой гарем, скажет, что желает быть первой, единственной и последней у своего мужчины. Вот это и есть истина. Всё остальное — лукавое мудрствование. Тот, кто умеет — сочтёт; тот, кому нужно — уразумеет.
— Что ж… — пошёл к выходу король, — вот и пообщались. Завтра тебя казнят. Ожидается публичное мероприятие. А после — танцы и разврат до упаду рядом с твоим всё ещё тёплым телом. А может, и с ним самим.