— Твоя ведьма долго не продержится, — раздражённо прокомментировал события Юс, когда Акада, прижимая к сердцу мою скомканную рубаху с полевыми цветами, скрылась в спальне. Она захлопнула дверь и забаррикадировалась там чем-то тяжёлым, что с оглушительным грохотом свалилось на пол. — Так что поторопись, Риши, а то мне придётся пристрелить эту перепуганную птичку. Но нет, — замахал он руками, залившись смехом, — не сразу, что ты! Я люблю укрощать горячих женщин.
Запись прекратилась в тот момент, когда я бросился на солдат, что стояли ближе ко мне. Реций не заставил себя долго ждать и присоединился к драке, как и старик, уже успевший снести голову Свягри. Да тут помощник камердинера шлёпнул по клавише, направив на нас — находившихся в пылу сражения — кольцо-прицел. Как только колебания агрегата неприятно срезонировали с организмом, в небо мгновенно вдарил широкий луч света, засосав нас в переход…
Мы выкатились все вместе, продолжая ломать противникам кости. Мешанина из рук, ног, криков, разъярённого рычания и хруста не давала возможности трезво мыслить.
Я не сразу осознал, где нахожусь, и лишь тогда, когда руки последнего соперника безвольно раскинулись в стороны, а кровь щедро окрасила снег вокруг меня, я поднял глаза и чуть не ослеп от резкой перемены. После тёмного летнего вечера и костров мы очутились в безбрежной снежной пустыне.
Отдышавшись, я встретился взглядом с Рецием. Он сощурил глаза от слепящего солнца и озвучил то, что волновало и меня в равной степени:
— Где мы?
— Едрён пень! — подал голос Арь, вытирая свою шашку о штанину. — Я знаю, где мы. Это же Антарктида! А вот и пункт назначения. — И он указал куда-то за мою спину.
Там, среди снежных холмов, выделялся один. И это был не холм, а самая колоссальная пирамида из всех, которые мне когда-либо приходилось видеть. Даже на Венере такой нет.
Она стояла в центре, а вокруг неё, словно гранёные каменья драгоценного ожерелья, рассыпались более мелкие зиккураты. Я насчитал около двенадцати. Возле них суетились люди, то и дело поднимая снежную бурю скутерами и вездеходами. Ниже, в долине, неподалёку от комплекса пирамид, блестел на солнце своими белокаменными стенами солярный символ — круглый город-коллайдер, идеально спроектированный и отстроенный по инженерным схемам древнего мира.
«Что ж, раз мне требуется наладить работу портала — я сделаю это, а потом вернусь и вырву сердце Юсу», — решил я и, вытащив из задубевших рук трупа дезагрегатор, сделал первый шаг в сторону самой большой из двенадцати пирамид. Но я невольно замедлился, а вскоре и вовсе застыл на месте. Окинув взором долину и всё пространство до самого горизонта, я в недоумении закрутил головой по сторонам: везде наблюдалась одна и та же картина.
То, что я изначально принял за редкие холмы и далёкие горы, являлось гигантским телом, голова которого лежала прямо перед нами, раскинувшись на километры вокруг, и одним приоткрытым глазом размером в пять гектаров смотрела на незваных гостей.
— К-кто это? — одновременно выдохнули мы с Рецием.
— Это и есть один из оставшихся чудо-юдо-китов, держащих эту Землю… — резко осипшим голосом поведал нам Солнечный дайтья в отставке.
— Что ты говоришь такое? — удивился Реций.
— Полконтинента — это его тело, тело Великого Змея, любимого пособника растерзанной Тиамат. Он служит естественным барьером. Великий Змей усыплён, и будить его запрещено. Тот, кто осмелится, не жилец, да и за его пробуждение мир нам спасибо не скажет.
«Да, что-то такое я уже однажды слышал», — тревожно вспомнилось мне.
Правильная изоляция
Признаться, я растерялся. Не знал, куда мне следует направить стопы в первую очередь: к центральной пирамиде, в город или к глазу Великого Змея. Мне казалось, что он просто пригвоздил меня к земле своим застывшим взором, льющимся из-под опущенных век. То, что он спал, не вызывало никаких сомнений, как и то, что Змей видел меня сквозь свой бесконечно долгий сон.
— Что ты застыл как вкопанный? — приблизился Реций. — Пойдём, нам надо сделать то, что приказал Юс и вернуться, спасти от расправы тех, кто нам дорог.
Обернувшись, я взглянул на своих спутников: оба тряслись то ли от холода, то ли от накрывших их эмоций. Странно, но я ничего не чувствовал, кроме пустоты.
— Предлагаю начать с города, — мотнул головой я в сторону скутеров, что неслись нам навстречу. — Да и вряд ли у нас будет выбор. А заодно выясним, в каком состоянии коллайдер.