Поднялись к собственно "городу". Крепость, обнесена земляным валом и деревянной стеной. Оборонительный ров сооружён из крупного естественного оврага.
Перед воротами пришлось постоять, но недолго: среди воротников нашлись гридни, которые к Киеву ходили - меня в лицо знают, пустили быстро. Потащились к князю.
Рагуил Добрынич, окольничий... Скверно. Я этого человека знаю: в курском отряде, что ходил к Киеву, он был зам.командира. Нормальный дядька, без психов, с матерком и юморком, дело знает, дисциплину понимает, дрался, вроде, не худо.
На княжьем подворье суета, мы успели в последний момент: Буй-Тур нынче утром в Новгород-Северский уходит на свадьбу брата. Лодки уже на Тускари стоят, люди собраны, припасы погружены, последнее добирают.
Пустили во двор, князь перед лестницей встречает, честь оказывает.
- Здрав будь князь Курский и Трубечьский Всеволод Святославич. Прости, что в твоём спешном и добром деле помеху явил. Вот.
Сухан подал мне мешок. Горловину раздёрнул да вывернул. Прямо парню под ноги. Он, конечно, ребёнок. По нормам моего времени. По здешнему - он власть. Главная власть в этом городе и округе. И судебная тоже. Ему решать - кого и как казнить.
- Твой боярин... Вот он стоит, Рагуил Добрынич, окольничий. Покрывал язычников из смердов своих. Ныне на капище были теми погаными убиты два ребёнка. Принесены в жертву. Идолищам мерзким. Мальчик маленький и девка. Вот голова её. Сия мерзость сделана по воле и с согласия твоего окольничего. Вот человек его, тиун. Там, за воротами, пара мужиков, да пяток баб, да десятка полтора детишек. Кто уцелел. Когда волхв, отродье сатанинское, велел им меня убить. А вот секирка того дурня богомерзкого, который вздумал со мной спориться.
Я поднял в руке серебряную секирку убитого жреца. Единственный трофей с серебром после сегодняшней бойни. На полгривны - серебра, на полгривны - работы.
- Лжа! Поклёп!
Х-ха... А что он ещё может сказать?
Он не только сказал, но и сделал. Рагуил шагнул вперёд, вытаскивая меч. Но не ко мне.
- Ах ты гад ползучий, ехидна ядовитая! Вздумал руку хозяйскую, тебя, мерзость воровскую, защитившую и облагодетельствовавшую, кусать?!
Окольничий махнул мечом, срубая голову поставленного перед князем на колени своего тиуна. А я махнул тем, что в руках было - барткой жреца.
Удобная штука. В махе выпускаешь по ладони длинное топорище. Цель не знает - как далеко ударит топорик. С полметра неопределённости. Но стоять надо близко. Или подойти. Но - легковата. Если бы не мой навык постоянно крутить дрючок в руках - не получилось бы. А так... воины, привычные ходить в шлемах, часто высоко подбривают затылок. Вот туда секирка и клюнула.
Рагуил вскрикнул и рухнул на только что упавшее тело своего обезглавленного тиуна.
Куряне, конечно, "с конца копья вскормлены", но навыка закрывать князя телом у них нет, задержка в три секунды может быть смертельной.
Вспомнили, наконец, о своих служебных обязанностях. Шагнули вперёд, выдернули сабли. А зачем? - Уже всё. Бартку я так в затылке у окольничего и оставил.
- Экое ворьё ты возле себя держишь. Надо, брат, барахло в дому прибирать.
По решению Боголюбского я - внук Мономаху, Буй-Тур - внук Гориславичу, сами отцы-основатели меж собой двоюродные братья. Так что мы - в одном колене. В смысле: от Рюрика. Поэтому - "брат", а не, например, "внучок".
- Командуй. Ты ж главный. Мертвяка убрать, имение отобрать. Половина моя.
- Как это? С чего это?
Как чётко срабатывают хватательные рефлексы у русских князей! Все вопросы об обоснованности обвинения, о необходимости самообороны... отступают перед более актуальным: "как делить будем?".
Гордо вздёрнутый длинный тонкий нос на широком, с невысоким лбом, лице, подрагивающий и краснеющий, выглядит забавно. И хорошо сочетается с ломким ещё баском.
- С того, что я там, на поганище перед идолищами, голову свою под топоры да волшбу диавольскую подставлял, что меня да людей моих Пресвятая Богородица Покровом своим сберегла противу множества язычников. Ты пошли людей глянуть - там всё место слугами сатанинскими завалено. Моими мечами поколотыми-порубленными.
И, сняв официальный тон, по-дружески, положив руку юноше на плечо:
- Извини, брат, но придётся тебе на денёк задержаться. Дело-то неслыханное. Чтобы княжий окольничий слуг врага рода человеческого покрывал да подкармливал... Надобно непотребство это сразу выкорчёвывать. Калёным железом выжигать. Сберегать веру нашу православную.