И тут, вдруг откуда не возьмись, "маленький комарик". В смысле: попандопуло. Которое всяких святорусских патриархальных родственных отношений не понимает и понимать не хочет. А вот "зеркалить" - хамить в ответ, как пионер - "всегда готов". И, будучи законченным либерастом и дерьмократом, уверен, что женщины - "тоже люди", должны "получать" вровень. Равенство же ж!
"Ты ко мне по-людски, и я к тебе по-человечески. А если - "нет", то - нет".
Антитезой "удушающей заботы" является не равнодушие, а "наглеющая беззащитность". Оба комплекса человеческих чувств изнурительны для окружающих и являются формами подавления.
На Боголюбского "дерьмократизмом" веять без толку. Поэтому повеем общечеловекнутостью, психологнутостью и филососизифизмом.
- Говаривал я тебе старую мудрость: "Не удерживай того, кто уходит от тебя. Иначе не придёт тот, кто идёт к тебе". Была девочка Оленька. Она - ушла. Пришла Ольга Юрьевна, княгиня Галицкая. Другой вид, другие одежды. Главное: иные мысли и желания, иные страхи да гордости. Другой человек. Она взрослая, скоро бабушка уже. А ты всё девочку помнишь. И не то важно, что она на лицо изменилась - она душой другая. Ей уже не твоя защита от мачехи нужна - ей богачество да стол для сына надобны. Для внука Владимиркового, сына Остомыслового.
Андрей думал, а я добавил, пытаясь сформулировать так, чтобы он и сам, в минуты сомнения, повторил себе мои слова:
- Чужая баба. Не твоя забота. Чужая.
- Х-хм. Ладно.
В голосе его звучало сомнение, недоверие к словам моим, но ещё шажок сделан. Шажочек по пути превращения человека в государя. К утрате чувств родственных, кровных и замене их чувством ответственности перед народом, страной.
Инверсия известного: "Что хорошо для Форда - хорошо для Америки". Наоборот: "Что хорошо для Руси - хорошо для Государя". А публичное хамство от, пусть бы и родной сестры - плохо. Наказуемо.
- Чего по делу скажешь? Про сватовство это?
Мда... Кому "любовь-морковь", а кому заботы о благорастворении и процветании "Всея Святыя Руси". Хотите "морковью", хоть бы и чисто родственной, заниматься - слазьте с князей.
- Вывести. Вывести брата и сыновей Гамзилы с Чернигова, братьев Матаса с Северской земли. Младших - в училище, в Боголюбово. Старших - по городкам. Коли Остомысл дочку выдать замуж хочет, то и пусть даст зятю город какой. В своих землях. По твоей воле.
В Галицком княжестве несколько значимых городков: Галич, Перемышль, Звенигород. Теребовль нынче под волынцами. Есть Червенские города: Червень, Волынь, Сутейск.
- Не. Не пойдёт он на такое. Он в отцов удел зубами вцепивши.
- Побьём волынцев - и Галич ляжет. Или сдохнет. И кому где быть... Сыну ли Володеньке, который на отца, вслед матушки своей, змеёй шипит, зятю ли, или... сынок-то Ивана Берладника подрастает. Остомысл умный, как говорят. Вот и поглядим.
- А если волынцев не побьём?
- Тогда будем это дело делать. В смысле: этих бить.
Боголюбский с сомнением слушал мои самоуверенные, прямо говоря - шапкозакидательские речи. Пришлось остановиться и повторить то, в чём мы к согласию пока так и не пришли:
- Едва прольётся кровь, едва княжичи волынские поднимут дружины свои на Государя Русского, как станут явными врагами. И они сдохнут. В бою ли, на пиру ли, в храме, в бане, в постели... Проливать кровь русскую в изменах да крамолах - смерть. Хоть кому. Если враг не сдаётся - его уничтожают. Всеми доступными способами.
Он морщился, инстинктивно отрицательно мотал головой. Но "Шапка Мономаха" - мощное средство для промывания мозгов и смены этической системы. Зона ответственности у него изменилась: одно дело - Суздаль да Ростов, другое - "от Москвы до самых до окраин".
"Первый среди равных" или "один за всё" - большая разница. Его от этого корёжит, назад, в тишину да покой Залесья хочется. Но судьба вынесла. На самый верх, на остриё.
Не кинулся бы Жиздор в беззаконие, не стал бы поддерживать воров новгородских - и Боголюбский в Великие Князья не пошёл бы.
А я тут так, чисто оттенков добавил.
"Оттенок" называется самоидентификация. Для Боголюбского волынские княжичи - возможные противники. Но - "не настоящие враги". Родня. Глупые, вздорные, жадные, сребро- и властелюбивые... племянники. Внучатые. Свои. Чёткая последовательность приоритетов близости: род, сословие, православные, русские.
Для меня "свои" - Всеволжские. Родовая, национальная, сословная принадлежность... а это что за хрень? Говорит понятно? Думает по-нашему? Дело делает? - Наш человек. Всякую иную самоидентификацию старательно изживаю. "Атомизирую" вплоть до "рассыпания".