"Великий князь Всеволод! Не помыслишь ли ты прилететь издалека, отцовский золотой престол поберечь?".
"Наглая подрывная деятельность": слова обращены к Владимирскому князю Всеволоду Большое Гнездо. Вкладываются в речь Гамзилы - Великого Князя Киевского.
Снова антиправительственная пропаганда: что Долгорукий был Государем в Киеве, что там Гнезду "отцов золотой престол" - автор вспоминает. А вот то, что Гамзиле в Киеве тоже "отцов золотой стол" - вспоминать не хочет. И намекает, что нынешний "сидельник" защитить этот стол не может.
С чем бы сравнить?
Аналогия: тов. Сталину предлагают призвать в Россию наследника Николая II, императора в изгнании Кирилла I. "Ты устал, ты уходи".
Не прошло и пяти лет с момента двухтысячевёрстного похода Гамзилы, когда Гнездо больно побил своего бывшего покровителя и учителя. Потом они помирились, киевские дружины участвовали в походе суздальцев на Булгарию, но память осталась: Гамзила против Гнезда слаб.
"стреляешь с отцовского золотого престола...". Ярослав Галицкий (Остомысл) - единственный из перечисляемых в связи с этим образом князей, кто реально сидит на "отцовском золотом престоле". Его место определено майоратом. Который на "Святой Руси" - не закон. За этот "стол" Остомысл годами воюет с Берладником - законным, по лествице, князем Галичины. Но автор уверен, что так - "правильно". Т.е. он вырос там, где так считают.
Странный цинизм в фразе:
"Жены русские восплакались, причитая: "Уже нам своих милых лад ни в мысли помыслить, ни думою сдумать, ни глазами не повидать, а золота и сребра и в руках не подержать!".
Мужчины довольно сентиментальны, говоря о смерти своей или соратников. "И дорогая не узнает...", "А жена поплачет...", "Полети в мою сторонку, скажи любушке моей...", "Когда мы были на войне...". Добавлять в плач вдов ещё и разочарованное сребролюбие... Конечно, "все бабы - ...ляди". Но воспевать это? Воин, идя на смерть, надеется, что плакать буду о нём. А не о обеспечиваемой им уровне доходов.
Резкий контраст между объективными обстоятельствами злосчастного похода Полковника и эмоциями автора "Слова".
Напомню.
Великий Князь (Гамзила) собирает общерусский поход на половцев. Полковник приходит и устраивает безобразную ссору с Владимиром, князем Переяславльским, сыном Глеба Перепёлки. За право идти в авангарде, за право более других пограбить вежи половецкие.
Мародёр. Аж до драки.
Через год - следующий общерусский поход. Полковник вообще не приходит.
Дезертир.
Гамзила заключает договор с половцами.
Ура! Победа! Мир!
И тут Полковник отправляется громить кочевников. До него и без него битых и принуждённых к миру. Он нарушает данное русским государем слово. Демонстрируя недоговороспособность "Святой Руси".
Изменник.
Поход провален и степняки свободно переходят к грабежу русских селений. "Вот у Римова кричат под саблями половецкими, а Владимир изранен. Горе и беда сыну Глебову!".
Злорадствующий провокатор.
"Русичи широкие поля червлеными щитами перегородили, ища себе чести, а князю - славы". Полковник бежит из плена. Оставив в плену своих боевых товарищей, брата и сына.
Предатель.
Игорь ухитрился объединить против себя множество половецких ханов.
Огромное число врагов вызвало изумление:
"Светающи же субботе, начаша выступати полци половецкие, ак борове. Изумяшася князи рускии - кому их которому поехати, бысть бо их бещисленое множество. И рече Игорь: - Се, ведаюче, собрахом на ся землю всю: Кончака и Козоу [Гзака] Боурновича и Токсобича Колобича и Етебича и Терьтобича".
Многие половецкие ханы прибыли на поле боя для сведения личных счетов: правитель "Черной Кумании" Кончак жаждал реванша за свое поражение на Хороле (1 марта 1185 г.), Кза (Гзак) помнил, как брат Игоря - Олег Северский (Матас) - взял его вежи, жен, детей и сокровища, кулобичские половцы мстили за своего хана Седвака, взятого в плен вместе с Кобяком во время разгрома половцев на Орели в 1183 г.
Насчёт Римова... Римово болото известно и 20 в.
Летним днём 1185 г. обременённая добычей половецкая орда двигалась мимо стен небольшого пограничного города. Облака пыли, поднятые копытами тысяч всадников, привлекли внимание горожан. Толпы их поднялись на крепостные стены и оттуда наблюдали за движением многочисленного войска. Половцы спешили вернуться в родные степи - вслед за ними уже спешили дружины русских князей. Тут на глазах степняков с грохотом рухнули две секции рубленой городской стены.
Слишком много собралось зрителей в одном месте, почти столетние перевясла не выдержали.