Ярославна полагает, что отца должна взволновать судьба её мужа? - Да, это естественно. Но она не вспоминает о брате, Остомышлёныше.
"Котик,
Братик,
Несет меня лиса
За кленовые леса,
За крутые горы,
За быстрые воды!".
Нет, не ценит Ярославна брата, не Авдотья Рязаночка. Не ждёт от него помощи, как "золотой гребешок" от кота в сказке.
Это естественно, если знать внутрисемейные подробности: крайнюю вражду между отцом и братом. И сделать выбор в пользу отца.
Осенью 1187 г. в Галиче Ярослав перед смертью завещает сыну Владимиру Перемышль и заставляет его целовать крест в том, что он не будет искать Галича под единокровном братом Олегом, прижитым от любовницы Настасьи. Остомысл говорит о Владимире, что тот "не хожаше в воле его".
Странный оборот: "меча бремена через облака".
Утверждение, помещённое в ряду других военно-политических достижениях князя.
Оружия такого нет, восстановленный по останкам портрет показывает вовсе не "метателя молота". Или "бремя" здесь - не физически "тяжёлая ноша, груз", а бремя родительской ответственности, обязанность "пристроить дочку"? Это "бремя" и "метнул" Остомысл за горы, за облака, в Пожонь, где отсиживалась некоторое время семья Иштвана III, пока в Паннонии шла война с дядьями (Ласло II и Иштваном IV)?
Один из самых ярких фрагментов "Слова" - "Плач Ярославны".
Напомню: для средневекового сочинителя вымысел, имперсонализация, перевоплощение - грех клятвопреступления. Он может писать только о том, что сам видел или слышал от заслуживающего доверия людей.
"То не сороки застрекотали - по следу Игоря рыщут Гзак с Кончаком... Говорит Гзак Кончаку: "Если сокол к гнезду летит - расстреляем соколенка своими злачеными стрелами". Говорит Кончак Гзе: "Если сокол к гнезду летит, то опутаем мы соколенка красной девицей". И сказал Гзак Кончаку: "Если опутаем его красной девицей, не будет у нас ни соколенка, ни красной девицы, и станут нас птицы бить в поле Половецком".
Можно представить, что этот "секретный матримониальный диалог" слышало несколько человек: ханы сам-друг искать бежавшего пленника не поедут. Но кто мог слышать "на-забральный" монолог самой Ярославны и пересказать его сочинителю?
Уточню: плач по покойнику - нормальное, публичное, ритуально обязательное действие. Есть и письменные примеры этой эпохи. Плач, "страдания", по уехавшему возлюбленному - нормальный элемент женских песен. "На муромской дорожке стояли три сосны...".
Но "плач Ярославны" - не народная песня. Это монолог о собственных чувствах. "Распахнуть душу на публику", громко говорить о своих личных чувствах к собственному, ещё живому, мужу - не принято. "Злые люди обзавидуются".
Имеем версию: автором "Слова о полку Игореве" была жена князя, Ефросиния (Фрося) Ярославна.
Прикинем по триаде криминального обвинения: мотив, возможность, орудие.
1. Есть мощный "мотив": страх за любимого мужа. И сына-первенца. Это про него: "расстреляем соколенка злачеными стрелами".
2. Есть "возможность". Она лично знает многих князей, куски географии, истории, политики. Достаточные фрагменты южно-русского актуального реала.
3. Орудие.
Орудием стихотворца является умение складывать стихи.
"Сочинителями не рождаются - сочинителями становятся".
Как бы талантлив не был автор, нужна "школа", которая "поставит руку".
Уровень мастерства может быть достигнут самостоятельно, в последовательности сочинений, как у Кирилла Туровского. Его, кстати, тоже пытались сделать автором "Слова" - не получилось, умер в 1182 г., до злосчастного похода.
Иногда в авторы определяют летописцев. Летопись, даже там, где она даёт описания или прямую речь, остаётся погодовым перечнем событий. Автор нескольких страничек в отрывном календаре и автор "Войны и мира" - несколько разные люди.
Регулярно отсылают к фольку. "Да у нас такие... былинники речистые! Что хошь соврут да споют!".
В "Слове..." сильны элементы устной речи и народной поэзии, но оно изначально писалось, хотя автор и "слышал" все то, что писал, проверял на слух ритм, звучание, обращался к своим читателям, как к слушателям.
Письменное происхождение "Слова" видно в смешении различных приемов устного творчества. Есть близость к устной народной причети, былинам, "славам", которые пелись князьям, лирической народной песне. Такого смешения фольклор не знает. В особенности противоречат фольклору типичные для "Слова" обращения от современности к прошлому.
В начале есть чисто книжные выражения: "растекашется мыслию по древу", "истягну умь крепостию своею", "свивая славы оба пола сего времени, рища в тропу Трояню", "спалъ князю умь похоти"... Дальше автор отбрасывает элементы книжной речи и пишет так, как говорит: горячо, страстно, стремясь взволновать, возбудить в своих читателях чувства. Т.е. не следование традициям книжности, а отход от этих традиций на глазах у читателя.