И слух, и голос у Фроси были. Осталось найти "музыканта". Сперва её обучал какой-то пожилой дядечка из дворян Иштвана, потом жених с матушкой отправились выдавать старшую принцессу за сына короля чехов. Который (король) не то Владислав I, если король, не Владислав II, если чешский князь. Всю приобретаемую родню следовало знать и заранее любить. По счастью, будущий зять будущей золовки носил простое имя Фредерик - здесь особых проблем не возникало.
Королевский двор из-за отъезда короля и королевы-матери за союзными воинскими подразделениями и по этому поводу совершаемыми брачными церемониями, сильно сократился. В учителя юной невесте попал австриец.
Миннезингер? Жонглёр? В смысле: музыкант? - Сойдёт.
Парня звали Отто фон Нойнкирхен. "Девяти церквей" там, где он родился, явно не было, но звучит... благочестиво. Глаза у него были голубые, как небо в майский день, коротко стриженные светлые волосы курчавились наподобие овечьей шерсти. Он был из тех простых парней, которые обычно и помыслить не могли о том, чтобы сидеть и свободно разговаривать с женщиной вроде Фроси, из её круга. Но других не было.
Полунемец, полувенгр принялся учить девчонку из Галича высотам европейской культуры, постоянно поминая своего наставника - австрийца Кюренберга.
По словам юноши, наставник был порядочной сволочью. В смысле: бил детей струнными инструментами по головам. Особенно часто прилетало роттой: у неё нет тонкостенного резонатора, как у скрипки - меньше риск сломать. И есть смычок. Которым очень удобно бить по пальцам. Но Отто терпел, поскольку был настоящим поэтом:
"Эти песни мне всего
на земле дороже:
то бросает в жар от них,
то - озноб по коже.
Пусть в харчевне я помру,
но на смертном ложе
над поэтом-школяром
смилуйся, о боже!".
***
В это время в европейском пении происходит отход от двухголосия (органум). Оно состоит в попеременном схождении и расхождении двух голосов от унисона к кварте и обратно (основной - верхний голос). Слияние голосов происходит в конце слов или в конце всего песнопения. Органум трансформируется в параллельное движение голосов, причём число их путем октавного удвоения доходит до четырёх ("кондукт").
Новомодная музыкальная фишка - противоположное движение голосов, "дискант". Стал применяться нынче, в XII в. Певец изобретал второй "дискантирующий" голос ("dis" - расхождение). Этот голос, так же, как в органуме, исполнял ноту против ноты основного напева.
Желание проявить меньшую связанность привело к искусному расцвечиванию вокальными украшениями, так что на одну ноту основного напева в нижнем голосе приходилось уже несколько нот "дискантирующего". Что позволяло преодолеть гармоническую вялость органума. Дискантовое пение было первоначально двухголосным, потом в этой манере песнопения стали исполнять на три и на четыре голоса.
Другой вид многоголосия: соединение нескольких мелодий с разной ритмикой, с разными по содержанию, даже разноязычными текстами. С XII в. основная форма этой "многомелодии" - "мотет".
***
Всё это вываливалось на голову бедной Фроси - парень учил тому, что знал.
Очевидный педагогический приём в подобных условиях: пение на два голоса и песенный диалог.
Например (Маркабрю):
"- Милочка, самой пугливой,
Даже и самой строптивой
Можно привыкнуть на диво
К ласкам любовным, девица;
Судя по речи игривой,
Мы бы любовью счастливой
С вами могли насладиться.
...
- Милочка! Божье творенье
Ищет везде наслажденья,
И рождены, без сомненья,
Мы друг для друга, девица!
Вас призываю под сень я, -
Дайте же без промедленья
Сладкому делу свершиться!...".
Это - мужская часть муз.диалога. Женская же ария отмечена многоточиями, поскольку непрерывно менялась по мере овладевания немецким и венгерским. Постепенно переходя, в смысле смысла, но не мелодии, от примитивного "фу, противный" к возвышенно-изысканному "а давай".
Отто подсовывал Фросе очередной вариант её текста, старательно ставил произношение и мелодию и, когда после десятикратного повторения получался приличный "органум", объяснял ей значения новых, со столь искренним чувством и мастерством пропетых, слов. Отчего она заливалась краской.
А что ж вы хотели? Это ж куртуазная поэзия. Всё - про "сладкое дело".
Несколько раз Фрося решала прекратить занятия. Но слова королевы-матери, сказанные при отъезде:
- Учись. Приеду - проверю, - воспринимались ей как угроза.
И она продолжала. Учиться словам, звукам, пению, выражению чувств, движениям... как это принято в здешних краях, как это будет приятно мужу и свекрови. Чтобы не выглядеть деревенщиной, чтобы не вызывать стыд короля и королевы своим видом, своим звуком, своим поведением.