Пауза. Тянем. Ещё тянем.
Чувствую, как она дёргается в моих руках: девочке не хватает воздуха.
Ошибся: тут не недостаток возможности жизни, тут её избыток. Фросин задок дрожит, прогибается и вздёргивается на пальчиках Агнешки.
Терпи. Вот теперь достаточно, теперь и у меня... всё кончилось.
А у неё - нет. Оставить красавицу в "полуприподнятом" состоянии? Нет уж, я не садист.
Поднимаю её лицо к себе и вижу в её глазах насколько эффективна Агнешка. Каждым своим движением.
Как интересно! По трепету ресниц, по вздрагиванию ноздрей и губ, по беззвучным ахам одной женщины - определять степень жестикуляции другой.
Запоминай. Тебе стыдно, тебе страшно, тебе... восхитительно. Когда над тобой моё лицо. Когда твоё горло в моей руке. Когда ты в моей власти.
2-3 минуты, но сколько эмоций. От предельного, даже болезненного напряжения всего тела, до полной, по горлышко, счастьем, радостью - души.
Даже жалко. Что я не... многозарядный. Мог бы - присоединился. Увы...
Утомлённая счастливая улыбка. Но это ещё не всё.
Пошёл текст. Я несколько модифицирую "Заклятие Пригоды". Дополняя его вариациями по теме обряда православного крещения младенцев: они все бывали на крестинах - привязка к их детским воспоминаниям. Добавляю три азимовских закона, "замкнутых на себя", прямо снижаю приоритеты Господа и Государя, отца и мужа.
- Принимаешь ли ты волю мою?
- Д-да.
А как же? Я же "гумнонист" и "дерьмократ" - всё должно быть "по согласию". Подтверждённым лично и добровольно на вербальном и невербальном уровнях.
Девушка осторожно гладит кончиками пальцев свой ошейник и растерянно смотрит на меня.
- Будь осторожна, Фрося. Тот, кто причинит тебе вред - станет и мне врагом. А врагов своих я убиваю. Тот, кто прикоснётся к тебе без моего согласия, кто захочет вывести тебя из воли моей - умрёт.
- А...? А как же...?
Она испуганно смотрит на меня. Дошло? Я - ещё один человек, который может снова засунуть тебя в тоску девичьей светлицы отеческого дома. Или в хладный мрак могилы. Вот таким, колдовским, способом.
А ведь ты хочешь замуж. Хоть за кого, лишь бы из опостылевшей клетки в Галиче. Что ж, дозволяю. Быть счастливой в замужестве. Любить мужа. И хранить ему верность. Под страхом смерти от заклятия.
- Я знаю про твоего жениха, князя Игоря. С ним это заклятие тебя не коснётся. Ему можно. Делать с тобой всё, что ты себе пожелаешь. А вот остальным... Не дразни. Не приманивай людей под мой гнев.
Судя по известным источникам, в РИ они жили счастливо. Любовно. Не только по "Плачу Ярославны", но и по жизни их сыновей. Дети, выросшие в добре, обычно воспроизводят образ жизни родительского дома и в своих семьях. Правда, это не спасёт их от виселицы.
Что ж, хорошее можно и "предсказать":
- Я дарую людям своим удачу. И тебе тоже. Ты будешь жить долго и счастливо. Будут сыновья. Пятеро. Может, и ещё. Ты будешь любить своего мужа, а он тебя. Да и как можно не любить такую красавицу? Он будет без ума от тебя. От твоих... способностей, от смелости в постели, от твоих "соловьиных трелей".
Возможно, лад в будущей семье от опыта Фроси, вдоволь наглядевшейся на своих родителей. Десятилетия непрерывной ссоры, взаимных обманов, козней заставят её особенно ценить доброе отношения мужа. А тот... мужчины довольно "зеркальные" существа. "Кто к нам с мечом - того мы кирпичом". А если "нет", то - "нет".
А может, дело в том, что они оба были, идя под венец, уже взрослыми, по здешней мерке, почти ровесниками. Или оттого, что каждый чувствовал себя "человеком второго сорта" в мире рюриковичей, и они вынуждены были "встать спина к спине". А может быть - мадьярский опыт. И эмоциональный, и сексуальный - Фросе было с чем сравнить и особенно ценить мужа. И поэтический - было чем мужа порадовать. Высокохудожественно.
И сам Игорь, каков бы он не был, но "отринул наследие предков", не последовал старинному русскому совету:
"имея у себе жену велми красну, замыкаше ея всегда от ревности своея к ней, во высочайшем тереме своем, ключи же от терема того при себе ношаше".
К чему носить ключи от замков, когда у тебя ключи от сердца?
Я поднимаю девушку с колен и отечески целую в лобик. Сухан разматывает орарь и накидывает на неё шубу.
- Братец твой, тебя сюда посылая, прислал и воротник от кафтана. Как на торгу - мерка с горкой. Сестра с бобром. Что ж, я принял и то, и другое. Да только глуп он. К такой драгоценности как ты, Фрося, надобна и оправа богатая. Вот тебе шуба соболья. Носи-согревайся. И мехом, и памятью. Нут-ка.
Я покрутил её перед собой. Она, кажется, только об одном думает - как бы быстрее домой отпустили. Не-а, это мне решать - когда и куда тебе идти. Торопишься? - Забудь. Пойдёшь, когда моя воля отпустит.