А как тогда Переяславль? Я по старшинству третий. Но я... "Зверь Лютый", Воевода Всеволжский. Я - не хочу. Напрочь.
В РИ в Переяславле оставались "сыновья Глебовы" - старшего бы и поставить князем.
Тут влез я со своим "училищем для рюриковичей".
Исключительно из лучших побуждений! Для укрепления связей в правящем доме, для повышения качества "вертикали власти"! Но, вот в данном конкретном... Переяславль оставлять без князя нельзя. Без хоть какого, хоть двенадцатилетнего мальчишки. От которого никакого толку. Кроме корзна.
Про особенности отношения к князьям на "Святой" Руси я уже... "Князь? - Должен быть".
А годных - нет. Нет потому, что кроме исконно-посконного - "Вся Русь достояние дома Рюрика", есть уже удельная система. Переяславль - владение Всеволода Ярославича Великого. Его сына Мономаха. Сына Мономаха Андрея Доброго, его брата Юрия Долгорукого. И Боголюбский не хочет упускать "семейный удел". Не просто не хочет - не может хотеть. Нельзя отдавать "отцовское наследие" чужим. Другие Рюриковичи, даже и Мономашичи - для него чужие.
С одной стороны, он - Государь Всея Святыя Руси.
С другой - удельный князь. Для которого родовой удел - важнее этой "Всея".
И вот, даже понимая непригодность, ненадёжность племянников, он вынужден ставить их на ключевые позиции, потому что других, подходящих по родству - просто нет.
"Хоть дерьмо, но своё".
Я это понимаю. Умом. Но не - "воспринято с младых ногтей". Сказать прямо "нет" - не могу. Именно сейчас, сразу после моих игр с Фросей. Мои возражения будут восприняты не по смыслу, а по отношению. По отношению к принявшей меня семье, к клану потомков Долгорукого. "В семье не без урода" - проявлением "уродства" и будет моё недоверие к "кровным родственникам".
- Кукушонка приняли, а он в гнезде гадит. Братьев выпихнул невесть куда. С племянницей поразвратничал, теперь племянникам доли не даёт. Падла лысая приблудная.
Так многие подумают. А некоторые скажут и вытекающее - сделают.
Это была ошибка. Две: нельзя было оставлять Перепёлку в Киеве, нельзя было ставить "торцеватых" в Вышгород и Переяславль. Этих княжичей из "вышгородской шестёрки", из семьи покойного Ростислава (Торца), старшего брата Боголюбского, изначально, с детства их, ему враждебных, нельзя было ставить на такие важные места. Но...
Я понадеялся на то, что мы подомнём Волынь, отодвинем смоленских. Что не будет, как в РИ в ближайшие два года, походов волынских князей на Киев, от которых Перепёлка убегал в Переяславль. Но когда через два года Кончак привёл орды с огромными метательными машинами и "греческим огнём" к Переяславлю... было очень тяжело.
Андрей молча рассматривал меня. Буду ли я снова возражать? - Не буду.
Против своего понимания "правильно" он не пойдёт. Чтобы переубедить нужны не логика и подозрения, а "неубиваемые" улики типа прямой и однозначной измены. Такого нет. Придётся принять его решение. Хотя, конечно, глупость.
- Лады. Тогда другое. Я обещал тебе "причастие в земле Русской".
Андрей очень хочет накинуть на меня удавку вассальной клятвы. Так ли, эдак ли. Для этого нужно дать землевладение в "Руськой Земли". Подобное делали английские короли шотландским аристократам: владения в Англии давали больше дохода, и гордые скотты предпочитали служить южанам.
От Переяславля я отказался. Рязань отдать - там свой князь сидит, союзник. Перевести его в Переяславль... Андрею довлеет понятие "родового удела", а Живчик Рязанский не из клана Долгорукого.
- Я говорил с Благочестником. Зимой пойдём выбивать воров с Новагорода. И ты с нами.
Оп-па. Без меня меня женили...
- За это получишь в удел Торопец.
- Торопец? И всё? Нет. От Зубца до Сурожа.
- Сурож у греков! В Крыму!
- У нас - свой. Я от него с Двины на Усвяты шёл. И дальше к Лукам.
Нефиг было шпионом меня тогда посылать. Я ж прежде и не знал, что на Руси такое селение есть. А теперь знаю и могу хотеть.
Я там ножками ходил, ручками махал, глазками глядел. Это не какой-нибудь Конотоп или Червень.
Я - знаю. Знаю - что, как, для чего.
Хочу. Конкретно.
Очень приятное чувство.
Андрей зло, "страшно", "высасывающе" смотрит на меня. Снова мнёт рукоять меча. Увы, я и это знаю. Перетерпел, не испугался, не обделался в первый раз. А теперь... повторы были многочисленны, стали привычны, рутинны. Не страшно. Придётся тебе, Андрюша, какой новый страх для брата Ванечки изобретать.
Факеншит! А вот это - чрезвычайно важная мысль. Боголюбский такой. Изобретатель страхов. Он может. Заелдырит чем-нибудь новеньким.
Не расслабляйся, Ваня.
- Много хочешь. Ишь губу раскатал. Ещё и у меня городок отобрать хочешь.