А я не хочу оставлять у себя в тылу, на коммуникациях такое место. Помня как во время осады Вщижа суздальские "поезжане" с мечами вывалились из Болвы в Десну под Брянском. И дружины восьми князей вдруг поняли, что Магога-то они окружили. Но теперь и сами окружены.
Баланс. Соотношения ожидаемых убытков и ожидаемой выгоды. Для Боголюбского утрата Зубца - невелика потеря. Лишь бы там вороги не ходили. А "примучить Новгород" - огромная выгода.
Для Благочестника - утраты владений существенны. Но Торопец уже выжжен. Завтра и остальное пепелищем станет, если суздальские не помогут. А приобрести можно если не "весь мир", то чувство благостности от благодеяния трём любимым братьям. Радость собственной правоты, истинно христианской жертвенности, братолюбия.
"И прослезился".
Дальше, после радости и умиления от добровольно приносимой жертвы частью семейного имущества, пошёл торг по теме: а как бы сделать эту жертву... подешевле.
- Ну... пусть. Но без Велижа!
Велиж - городок на Двине, запирает устье речки Каспли. Которая прямой ход от Двины к Смоленску. Купцы так уже не ходят, они идут через Вержавск. А вот военному отряду такой маршрут подходит.
- Нет.
Андрей в качестве переговорщика... очень неудобен.
- Ну... ладно. Но чтоб платил урок со всех отдаваемых городков по "Уставной грамотке"!
- Нет.
Тут, кроме заботы Государя о пустоте казны Смоленского князя ещё и намечаемые изменения в налоговой системе.
- Господи Иисусе! Пресвятая Богородица! Да что же это?! Грабёж! Прямой грабёж среди бела дня!
- Грабёж будет, когда тёзка твой Роман новгородские полки на Касплянский волок приведёт да город твой, войны тридцать лет не видавший, начнёт шарпать по-ушкуйному.
Вот так "добрые светлые князья" в несколько заходов решали без меня мою судьбу. Откуда я знаю такие подробности? - Ну вы спросили! Как Андреевы послухи сидят в моём дворе, так и мои "доброхоты" обретаются в его свите. Не просто, не дёшево. Но - надо.
- Гляди, Иване. Вот две грамоты. Первая - князя Романа Ростиславича о передаче Государю всея Руси городков по Двине и Волге. Вторая - о даровании Государем Всея Руси Андреем Юрьевичем князю Ивану Юрьевичу, тебе то есть, владения в Земле Русской.
Общий обычай феодальных войн - "Договариваться лучше на берегу": раздел предполагаемых трофеев производится заранее. Последнюю ночь перед битвой феодалы проводят в молитве. А последней день - в "споре жадюг", в делёжке "шкуры неубитого медведя". Во избежание последующих ссор.
Забавно: в перечне нет Новгородских земель. Было бы естественно делить именно эту "шкуру". Но я не настаиваю: не прожевать. Боголюбский с Благочестником благочестиво и боголюбиво не претендуют: у них "высшие ценности" - мир, честь, закон, любовь. Вроде бы, весь профит Ростиславичам - они получат уделы из рук щедрого и князелюбивого государя.
Мало сделать - надо ещё и пристойно выглядеть.
Умница. Я - про Боголюбского.
Я ничего от Благочестника не получаю, ничем ему не обязан. А обязан я...
- Нынче же принесёшь присягу. Здесь, во дворце, коли тебе в церкви ход заказан. Что почитаешь меня "в отца место".
Смотрит испытующе. Интересно: на смоленской грамоте печать княжеская висит, а на его - нет. Дырки пробиты, но сама блямба отсутствует. Княжеские вислые печати довольно большие - 20-40 мм в диаметре, не заметить трудно.
- Индо ладно, брат. Тяжек крест ты на мою шею взваливаешь. Как бы не треснула. Но коль я тебе нужен... Будь по-твоему.
Это уже я манерничаю, цену себе набиваю. Набрался "святорусского вятшизма", как кобель блох. Глупость, конечно. Но Андрей, похоже, чего-то такого ждал. Хмыкнул удовлетворенно.
Всё не так. Вот три корзна, три князя, неглупых, прямо сказать, планы планировали, переживали, ссорились. Грамотки составляли, каждую букву продумывали. А всё попусту. Дела Новогородские решились иначе, в других местах, в другое время. Не от моего большого ума, а от возможностей, по другим поводам созданных, забот, ими вызванных. И от готовности моей во всяк день чего-нибудь эдак... уелбантурить.
В тот же день я был приведён к присяге. В формулировке княжеской: "почитать в отца место". С уточнением: "во владениях в Святой Руси лежащих".
На церемонии, проводимой в той же трапезной зале Западного дворца, собралась толпа народа. Все наличные рюриковичи, епископы, игумены, бояре и воеводы. Они что, ждут, что я ещё одну "груню" голой на торг выведу?
Кажется, Андрей сам не ожидал такого ажиотажа: всем охота посмотреть, как "Зверь Лютый" колено преклонит перед Государем. Была и истекающая злобой сестрица - Ольга Юрьевна.
"Истекает". Но помалкивает: порка не произведена, но и не отменена. Не поднимала опухших глаз Фрося, заискивающе улыбался Остомышлёныш.