- Ну... то соринку с рукава сшибёт, то по волосам потреплет. Так это.... душевно. Как-то оно... не, оно-т хорошо, по-доброму. Только боязно мне, непривычно.
Итить меня каламбурить! Даля забыл! А ведь сказано: "нежить и тешить, ласкать, баловать любя, холить, выкармливать. Дрочить дитя по головке, гладить, баловать, потакать. Дроченое дитятко, баловень".
Мда... русский язык... он такой неоднозначный. А уж в своём святорусском варианте...
Секса не будет. Жаль. Не трахнет матёрый княжище мальчонку-прислужника. Не овладеет простолюдинским детским телом, отдав взамен свою светлокняжескую душу. "Взамен" - в "лапы Зверя Лютого". Не будет "ночная кукушка" князю в ушко мои истины вдувать. Дёргая, по моему совету, ласковыми ручонками за... за разные ниточки.
Учитывая перспективы катастрофического разгрома Ропака в РИ и необходимость моего участия в этом походе в АИ, неуправляемость господина князя запросто может развернуться в гибель тысяч русских людей. Включая моих.
"И был кощей по ногате" - летописец о судьбе пленных смоленских, суздальских, рязанских гридней после этого похода.
Конечно, рабство Боголюбский отменил. Но если будет разгром - всё вернётся на круги своя. Будет как всегда - "по ногате".
- Вот что, Пантелеймон. Я тут с Боголюбским разговаривал, толковал, что тебе, за геройство твоё, надобно боярство дать.
- Чё?! Правда?!
***
" - В русском языке нет слов "чё" и "нету".
- Чё?! И вправду нету?!".
***
- Факеншит! Только со двора моего ушёл, а уж науку забыл! Я никогда не вру. Повторить? Да, был такой разговор. Порешили, что надо. Но рано. Годами ещё маловат. А как в возраст войдёшь - тогда.
У мальчишки все беды-сомнения - из ума вон. Глаза горят, рот раскрыт. То он из себя всякое слово вымучивал, а то сам нараспашку.
- Теперь о твоих... переживаниях. Выкинь из головы. Ропак... По прозванию его. Скрытен, сдержан, сумрачен. Вовсе не братец его - ко всякой иконе с поцелуем, ко всякому столбу с лаской. Но к своим людям добр и заботлив. Ты для него - свой. А как это по-доброму с малолетками вроде тебя - он не знает. Своих - нету, с братьями, с племянниками малыми... Он жил наособицу. Как тебе приязнь свою выказать... навыка нет. Понял? Ты не шугайся его. Наоборот, покажи радость свою. От его подарков, от заботы. Сам к нему внимателен будь. По-сыновьи. Не наглей, конечно. Жизни учить Ропака не надо.
Пантелеймон обрадовался чрезвычайно. "Снял камень с души". Пару раз переспросил: точно-точно? И убежал вприпрыжку.
Забавно. Тут, понимаешь, "Россию поднял на дыбы". Войны, походы, реформы... Передел собственности! Князья уделы меняют! Итить меня, землемерить. А тут... два доброжелательных друг к другу человека не в состоянии свою приязнь корректно выразить.
Ропак, и вправду, "муж добрый". Но не муж - семьёй не жил, детей не растил, счастья этого - ребёнка баловать да потакать - не пробовал. Не дрочил дитятку. Не умеет.
Да и Пантелеймон... Сирота. Дом мой, конечно, хорош. Голодными да битыми без вины дети не бывают. Но - не семья. Эдакая фабрика. Вещей, идей, людей. Приют сиротский. Не клят, не мят, но ласки к одинокому ребёнку... У меня - времени нет. "Русь Святую", разъедрить её кукурузой, спасать надо. Прогресс, зашибить бы его электричеством, продвигать и подталкивать. А на души человеческие... на самое в мире интересное... ни сил, ни времени. И чем дальше - тем больше.
Обездушивающее болото прогрессизма. Как-то мои коллеги про это... Про то, что от попадуна, личности, человека одна бездушная функция остаётся. Может, у них и сначала души не было? Или они какой холодильник для человечности строят и свои души туда складывают? Чтобы не завонялись?
Ропак ищет в мальчонке сына. Может, и сам не знает, что ищет. Присматривается, подарки дарит, заботится. А Пантелеймон к такой заботе - не приютской, не казарменной - не привык. Не знает что это такое. Вот и увидел то, про что от старших слышал: "как за девкой ухаживает".
Х-ха... Скажи такое Ропаку в лицо - сразу за меч схватится. И его можно обоснованно и подготовлено убить. Но не надо. Необходимость отказаться от наверняка сработавшей бы провокации, вызывает... печаль. Это ж можно было бы так красиво... уелбантурить.
Ваня! Не свихнись! Совсем уж заинтриговался и провакатнулся. Цель видишь? - "Белая изба". Ну и не отвлекайся на "из любви к искусству".
Хорошие люди. Что большой, что малый. Пусть живут и трудятся. Себе на радость, мне на пользу.
- Ну что, ля, теперь-то, как корзно одел, поди, и стишков не скажешь? Ты ж теперя высоко взлетел.
Немолодой, невысокий, небогато одетый гридень. Первый раз вижу его на свету: прежде всё по ночам общались. В бороде чуть седины, сапоги стоптаны, ножны меча обшарпаны. Ничего заметного, особенного. Только взгляд. Смелый, цепкий, весёлый.