- Не-ме-бэ... п-п-п...
Какое первое слово на букву "п" приходит к вам на ум? - Во-от. А я вежливый, интеллигентный человек. Поэтому у меня первое слово не "полиоркетика", а "придурок".
- Сухан, за мной.
Толкнул коня коленями, а он в ответ так на меня посмотрел! Не Сухан, конечно, а Сивко. Типа:
- Хозяин, я знаю, что ты псих. Что четвёртые сутки с моей спины только в сортир слезаешь. Но нахрена в этот хмыжник лезть. Это ж не дорога!
Впрочем, Сивко со мной спорить не стал, знает, что бесполезно. И потрусил потихоньку с дороги вниз к речушке. Долинка довольно глубокая, неширокая, в нескольких местах кустарник, у воды пятна камыша.
За очередными зарослями вдруг с воем вымётывается что-то белое.
Не, не нимфа. Вопит иначе. Я ж помню, как Трифа на гомеровском выдавала. И не русалка. Русалки, сколько я слышал, не блюют. А это стоит на четвереньках посреди воды и пытается от неё избавится. В смысле: из себя. Как оно ухитрилось столько нахлебаться? Здесь же воды по колено.
Конвойные подбежали, вытащили чудо ночное на берег, разложили, начали "искусственное дыхание" исполнять.
Факеншит! Вот что значит молодость! Четвёртые сутки скачки, но едва обнаружилось, что "оно" - "она", как все сразу с предложениями помощи. И участия в лечебных процедурах. Хотя... в мокрой рубашоночке... не, не нимфа, но что-то нимфоманское в ней есть... Главное - нет фундаментально-структурной проблемы русалок. Я - про сросшиеся в хвост ноги. А вы про что?
Ребятки суетятся, собирают костерок запалить, согреть болезную, тут Сухан начинает головой крутить и принюхиваться.
- Горит где-то. Бараний жир.
Этот запах... одно из самых... впечатлений от "Святой Руси". Сколько живу здесь - привыкнуть не могу.
Принюхался - точно. Струйка вони мимо носа прошла.
Забавно. Ночь, степь, пустое место. Бабёнка блюёт надрывно: пыталась утопиться в луже - не преуспела. Говорить она сможет, когда продышится, а будет это... не скоро. Где-то горит светильник. С такой вонючей заправкой... И задница, об седло четыре дня битая, о себе напоминает.
"Не пойтить ли походить.
Морду чью-нибудь разбить.
Не размять ли нам мышцу
По чьему-нибудь лицу".
Надо бы размяться. "Летняя ночь темна, ну да то не беда, Чтобы нам погулять ой, да не знамо куда".
- Сухан, а пойдём-ка поглядим-ка.
Бойцы с конями, с костерком, с недо-утопленницей остались. Топ-топ по склону вверх. Склон кончается вертикальным обрывом метра в три высоты, но бабенция как-то же слезла... Ага. Вот и промоина, пока не подойдёшь - не видно.
Вылезли наверх. Впереди - степь, над степью - звёздный бархат южной летней ночи, "звёздная шаль". Ветерок лёгкий. Запах... как дорогое вино. Молодыми травами, солнцем согретыми, пахнет. Пить - не оторваться. Дышать - не надышаться.
Справа - мыс этой речной долины. Выше основного уровня степи, валом перегорожен. За валом - отблески костров и... да, та самая вонь горящего бараньего жира. Ну и гадость! Полезли.
Ползком на вал, а там...
Там - "капище". Где на мозги капают. Типичное.
На мысу, на возвышенности, окружено небольшим валом, округлая площадка. Внутри по кругу вдоль вала - цепочка плошек с горящим жиром. В центре - идол.
Виноват, два. Два невысоких стоячих резных полена по "метр с кепкой" ростом. Пониже... судя по характерным выступам в верхней части - богиня.
Второй - явно бог. Ну очень явно. На голове - белая круглая тюбетейка, ниже - здоровенный торчащий фаллос. А зовут этого чудака в тюбетейке... а зовут его... Герман. Не тот, который "Уж полночь близится, а Германа всё нет", а наш, славянский. В смысле: южно-славянский. Откуда эти северяне и пришли полтысячелетия назад.
Болгары про Германа в 19 в.:
"Надо, чтобы показывал, откуда появятся тучи: они придут оттуда, куда смотрит его шапка, и будут двигаться туда, куда смотрит его член".
Правильно поставлен. В смысле: по сторонам света - "стрелка компаса" показывает на восток. А тюбетейка, соответственно, на запад. Вот, полено деревянное, а про "тропу циклонов" - в курсе.
Другой такой, со схожими причиндалами - Вицлипуцли в Мезоамерике. Тоже по дождям. Но на культурных связях северян и ацтеков - настаивать не буду. Исключительно по недостатку у нас кровожадности.
Вицлипуцли выпрыгнул из чрева матери в полном воинском облачении, убил сестру-волшебницу, а также множество из 400 своих братьев и сестёр. Забросил отрубленную голову сестры в небо, где та стала луной, а брошенные следом братья и сёстры - звёздами.
Наш Герман менее... байканурный.
А напарница у него... тоже из-за Дуная, звать - Додола. Или Пеперуда:
"Пеперуда лятала,
как са й Бога молила -