У таких людей общение с молодежью происходит только через стол президиума.
Косарев имел полное право критиковать «кабинетных» деятелей. Их он критиковал беспощадно. День, прожитый вне комсомольских ячеек, без общения с молодежью, был для самого Саши потерянным днем. В Бауманском ли райкоме столицы, в Пензенском ли губкоме комсомола — всюду, где бы Косарев ни работал — горел на работе и зажигал своим энтузиазмом всех окружающих его комсомольских вожаков, он подавал им пример неутомимого и неугомонного бойца, страстно отдающего всего себя делу. «Косарев работал с азартом мастерового, — рассказывали его современники. — Он по складу своего характера был таким человеком, который всегда первый подставлял свое плечо под тяжесть, и вставал не там, где легче, а там, где труднее».
Его избрали генеральным секретарем ЦК ВЛКСМ 24 марта 1929 года. Через два дня газеты оповестили читателей о новом вожаке советской комсомолии. Целую неделю тщетно «надрывался» его телефон в здании ЦК ВЛКСМ в Ипатьевском переулке: многочисленные друзья торопились поздравить Сашу. Но Косарев исчез. Как сообщила «Комсомольская правда», он тотчас же выехал в Харьков для разъяснения комсомольцам решений пленума ЦК ВЛКСМ.
Вслед за Косаревым по его настоянию почти все ответственные работники ЦК ВЛКСМ выехали в организации Украины, Сибири, Казахстана, Поволжья поднимать молодежь в поход за урожай и на коллективизацию сельского хозяйства.
В то же время он был откровенным противником бесцельных поездок ответственных работников ВЛКСМ в организации. Их он называл «гастролями».
— Работники обкомов, а подчас и ЦК, — говорил он на X съезде комсомола, — много разъезжают, но главным образом для сбора информации, за сведениями. Комсомольцам от этого и ни холодно, и ни жарко.
Надо запретить поездки в организации за сбором сведений, а первичным организациям предоставить право выпроваживать гастролеров. — Тут речь Косарева прервали аплодисменты. Поправляя сбившийся набок галстук, подождав, когда они стихнут, Саша резюмировал: — Цель поездки в первичную организацию каждого из нас может быть только одна — инструктировать ее руководителей, помогать комсомольцам.
В июне того года группа ответственных работников ЦК ВЛКСМ была приглашена в Центральный Комитет партии. Беседовал с ними генеральный секретарь. «Сталин подробно расспрашивал и знакомился с нашей работой, — докладывал Косарев комсомольскому активу на пленуме ЦК ВЛКСМ, — проявил живейший интерес к целому ряду разнообразных вопросов жизни комсомольцев и молодежи».
С И. В. Сталиным А. Косарев встречался часто: на заседаниях Оргбюро ЦК ВКП(б), многочисленных совещаниях и торжественных заседаниях. Нередко эти встречи были ознаменованы и короткими беседами. Сталин не терпел многословия, сам был всегда краток, значителен. С каждым годом все недоступнее и неприступней. Такая же встреча, как эта, — вместе с секретарями ЦК комсомола — и для Косарева была совсем не рядовым событием.
— Товарищ Косарев, доложите, пожалуйста, как организован аппарат вашего ЦК, о структуре комсомольских комитетов. Расскажите: кто, где и сколько времени работает, учатся ли, что читают, какая у них зарплата, как и чем помогают им партийные комитеты?
К ответу на такие вопросы Косарев был готов. Незадолго до этой встречи Поскребышев — помощник Сталина — запросил у него аналогичные данные.
Косарев начал доклад с анализа состава комсомольских кадров. Тут ему не нужна была особая подготовка. Саша знал их отлично. Подошел к структуре аппарата ЦК. Почему-то начал с отраслевого отдела:
— Есть у нас сельскохозяйственный отдел.
Сталин, до этого спокойно слушавший рассказ, вдруг оживился:
— Почему сельскохозяйственный?.. Разве сельское хозяйство финансирует комсомол? Или он руководит сельским хозяйством? Нельзя ли вместо отдела сельского хозяйства создать отдел крестьянской молодежи?
Сталин замолчал, ожидая пояснения. Находчивый Косарев, мгновенно реагировавший на любую реплику, даже на такую, которая другого бы поставила в тупик, неожиданно для всех замялся и по инерции молвил: «Есть у нас и промышленный отдел!»
— Почему промышленный? — снова реагировал Сталин. — Разве у вас есть особая комсомольская промышленность? Нельзя ли вместо этого создать отдел рабочей молодежи?
Тут Косарев понял, что дальнейший рассказ о структуре аппарата ЦК ВЛКСМ — формальная часть беседы: Сталин уже отверг имеющуюся структуру. Но теперь «бес» вселился в Сашу, он решил проверить: отверг ли?