Проверка фактов на месте показала, что Душенков пришел в ЦК неспроста. Теперь встал вопрос, как распорядиться информацией с пользой для улучшения дела не только в комсомольской организации этого колхоза. Ведь аналогичные факты могли быть и в других местах. Как приковать к ним внимание всех сельских комсомольских организаций?
Косарев и в этом случае нашел свой, неординарный путь.
23 марта 1934 года «Комсомольская правда» открывалась «Письмом секретаря ЦК ВЛКСМ тов. Косарева комсомольцам и молодежи колхоза «Передовик». Письмо это имело большой резонанс в комсомольских организациях, его обсуждали, по нему принимались решения, на полосах местных газет печатались отклики молодежи.
Запомнился товарищам по работе с Косаревым в ЦК ВЛКСМ и такой факт. В Москве проходило Всесоюзное совещание стахановцев. Все работники отдела рабочей молодежи, секретари ЦК комсомола присутствовали на открытии, внимательно слушали ораторов, во время перерыва они оживленно беседовали с молодыми, но уже известными по всей стране стахановцами.
В час ночи цекамольцев подняли телефонные звонки из приемной генерального секретаря: немедленно к Косареву! Ехали недоумевали: зачем вызывают? Тревога, военное положение или еще что? Когда собрались, Косарев с хитринкой оглядел товарищей и так начал свою речь:
— Значит, спокойненько спим, благодушествуем, а между тем в Москву приехали лучшие молодые люди, цвет комсомола. Что мы о них знаем, кроме того, что видим на совещании, слушаем их речи? О чем они думают, что предлагают, чем интересуются, что их волнует? В каких музеях и театрах бывают, не часто ли посещают рестораны, что покупают в магазинах, с кем встречаются? На заседаниях и официальных встречах этого не узнаешь. Так вот — сейчас идите домой, а с семи утра — по гостиницам. Вам объявят, кто к кому персонально прикреплен, и вы должны установить дружеские отношения, помогать советом и делом, быть с ними вместе и каждого проводить на вокзал.
Очевидцы этой ночной встречи с генеральным секретарем Цекамола вспоминали, что непосредственное общение с участниками совещания дало им большой материал для раздумий и выработки предложений по работе с молодыми стахановцами.
Может быть, этот пример не заслуживает того, чтобы быть занесенным в «реестр» лучших черт стиля Александра Косарева. Все-таки есть в нем элемент экстравагантности. Но, с другой стороны, неизвестно еще, как бы отреагировали на это поручение работники аппарата (вечно забитые «текучкой», умеющие ловко находить отдушины для «сбрасывания напряжения»), не будь этого экстренного ночного сбора в кабинете секретаря ЦК ВЛКСМ. Ведь благоприятный момент для налаживания индивидуальной работы цекамольцев с молодыми стахановцами был бы упущен! Косарев, видимо, предусмотрел этот вариант и пошел на «крайнюю» меру.
— Покажите нам живые дела, расскажите о неудачах, поведайте, как сумели преодолеть трудности, — не раз просил Саша. Бурное возмущение у него вызвали попытки некоторых активистов ссылаться на «объективные условия».
— Это притупление воли и энергии, — говорил в таких случаях Косарев, — и нет большей опасности, чем замазывание трудностей и подмена примиренческого отношения к недостаткам тупой покорностью «объективным условиям»…
Косарев стремился подхватить каждое интересное предложение, дать ему ход, не забывал рассказать, кому принадлежит инициатива. Нетерпимо относился к фактам присвоения чужих заслуг.
Как-то на заседании бюро обсуждался важный вопрос. Косарев слушал его внимательно, но через несколько минут присутствующие заметили, что Саша как будто заскучал и сидит чем-то недовольный. Задал несколько вопросов. Докладчик (заведующий отделом) ответил путано и в конце концов замолчал, начисто сконфуженный.
— Ну, что молчишь? — спросил Косарев резко. — Кто доклад готовил: сам или работники отдела без твоего участия писали?
Лгать Косареву было занятием безуспешным. И в этом случае тоже. Через минуту выяснилось, что автором интересных предложений, содержавшихся в докладе (но о которых оратор доложил скороговоркой), был другой работник. Его «престижный» зав. отделом будто бы по забывчивости на заседание бюро не пригласил. Косарев настоял, чтобы вопрос этот с обсуждения сняли, и на следующий раз вызвали работника, выдвинувшего и разработавшего толковые предложения.