— А вот эти слова?.. — Зелинский вынул из грудного кармана пиджака вырезку из «Комсомольской правды» и стал ее зачитывать: — «Мы не сомневаемся в политической искренности товарищей из литературной группы конструктивистов, в их желании участвовать в классовой борьбе «на стороне социалистической революции». Чем скорее конструктивисты осознают ошибочность своей установки, тем лучше». Скажите, эти слова отражают мнение ЦК комсомола?
— Конечно…
«Комсомольская правда», поддержанная Косаревым, еще не раз выступала с критикой данного литературного течения. Именно она в итоге помогла молодым писателям и поэтам выйти из состояния творческого кризиса. Год спустя Зелинский в статье «Конец конструктивизма» переоценил и пересмотрел свои позиции. Со временем он стал крупным теоретиком и пропагандистом советской литературы.
В другой раз Косарев резко выступил против РАПП — Российской ассоциации пролетарских писателей. Руководство РАПП часто впадало в догматизм, вульгарный социологизм.
«Говорят, что Ленинский комсомол мало занимается вопросами литературы, — Косарев затронул излюбленную тему рапповцев в спорах с цекамольцами. — Возможно! Мы эту вину, не в пример другим, признаем. Работу с писателями улучшим, окружим пролетарских писателей еще большей заботой, будем им еще больше помогать, и это мы уже начинаем делать».
И тут Косарев вскрыл неприглядную позицию руководителей РАПП, которые обостренно болезненно реагировали на любое критическое замечание в свой адрес, а конкретную работу с писателями любили перекладывать на «чужие» плечи. Претензии и капризы стали стилем работы руководителей РАПП.
«Мы должны разбить это положение, — говорил Косарев, — и мы его разобьем… Мы согласны отвечать за свои ошибки и недостатки, если они имеют место в рядах комсомола. Но мы против того, чтобы кто-либо из РАПП прятался в кусты. Это недостойно большевиков…»
Теперь Косарев ударил по самому уязвимому месту рапповцев. Он показал им, что, несмотря на клятвенные заверения в верности принципу партийности, рапповцам именно ее-то и недоставало:
«Очень часто, — продолжал Саша, — некоторые товарищи из РАПП объявляют непогрешимой какую-то свою особенную линию (на поверку оказывающуюся линией какой-то группки) и забывают о том. что прежде всего для них обязательна партийная линия. Поэтому и бывает у них порой (как выступал один из литераторов), что «из большевиков они стремятся сделать рапповцев», в то время, когда надо из рапповцев воспитывать большевиков…
«Генеральной линии» РАПП или комсомола быть не может, — заключал Саша. — Есть одна генеральная линия партии. Она является линией и комсомола и всех других общественно-политических организаций нашей страны».
Косарев отчетливо осознавал — молодежь нуждается в герое-современнике, в личности, с которой можно делать жизнь.
В общей постановке вопрос о герое новой социалистической литературы был поставлен самой жизнью — успехами строительства нового общества. Но для того чтобы этот герой нашел воплощение в художественном образе, видимо, необходимо было какое-то время. Художники должны были увидеть его своими глазами в реальной жизни, разглядеть его характерные черты, глубоко познать мир и образ его мышления, верно творчески раскрыть его.
Советская литература в те годы только складывалась, становилась. Рождение литературных образов героев времен гражданской войны, восстановления народного хозяйства и первых шагов довоенных пятилеток только-только обозначилось в произведениях А. Серафимовича, А. Фадеева, М. Шолохова, Ф. Гладкова и других советских писателей.
Косарев азартно мечтал о молодом герое юной социалистической республики. Он обратился с социальным заказом комсомола к писателям столь страстно и ярко, что сразу же завоевал в литературных кругах высокий авторитет, нашел в них горячую поддержку и отклик.
А было это так.
Осенью 1931 года Косареву предстояла командировка на Украину. Тезисы выступления были продуманы. Но предстоящая речь на пленуме ЦК ЛКСМУ в том виде, как укладывалась в тезисы, все-таки не нравилась Саше. «Конечно, будут еще экспромты, они оживят выступление, — размышлял Саша… — Но не было в тезисах «изюминки», что ли. Вот — раздел о литературе! В нем — все уже сказанное-пересказанное, и о конструктивистах и о рапповцах». Саша в сердцах скомкал бумагу, бросил в корзину. «Страницу-то я выбросил, а о гигантском значении литературы в культурном строительстве не говорить все-таки нельзя…