Каждое молодое поколение любой эпохи, — рассуждал Саша, — имело своего героя и стремилось ему подражать». — Он скользил взглядом по разноцветным корешкам книг, плотно выстроившихся в шкафу. Читал имена авторов, а в памяти возникали образы героев: тургеневского Рудина и Базарова, лермонтовского Печорина… Саша старался сосредоточиться на мысли, которая, казалось, витала совсем рядом: «Эти герои, несомненно, владели умами тогдашней интеллигентско-дворянской молодежи, студенчества. Они умели любить литературу, искусство, философию, справедливость и женщин». На нижней полке шкафа стояла приключенческая литература — Фенимор Купер, Майн Рид, Жюль Верн… «Эх, черт возьми, и зачитывались же многие из нас этими книгами! Их герои прямо-таки вселялись в наши сердца, нам же на них походить хотелось: и поступками, и внешностью, и жестами, и манерами… Эврика! Так, кажется, воскликнул Архимед? И я теперь знаю, что сказать по этому вопросу: проблема показа героя — описание собирательного типа, героя современности — проблема величайшей важности».
Именно так и говорил Косарев на пленуме ЦК ЛКСМ Украины. Подробно и обстоятельно развивая эту тему, он побуждал актив к мышлению. Это был доклад не только политического работника, цепко нащупавшего актуальную для советской литературы тему, не выступление просто начитанного разносторонне грамотного комсомольского вожака. Это была большая, яркая речь прекрасного лектора — мастера проблемного, эвристического выступления:
«Теперь очень часто слышишь это выражение «герой». Какое все-таки понятие вкладывается в это слово? Кто является героем? Нельзя же просто сказать молодому рабочему и крестьянину: стремись быть героем, не расшифровав, какой смысл мы в это слово вкладываем, не разъяснив, что значит герой в нашем пролетарском понимании. Героями были отважные мореплаватели, путешественники, охотники за черепами, разные колонизаторы.
Героями были и разные фаталисты, испытывающие судьбу.
Наше понимание героя коренным образом отличается от того, которое внушалось молодежи старой литературой.
Пролетарская литература должна создать собирательный тип героев социалистической стройки и классовой борьбы, которые владели бы умами миллионов молодых трудящихся, с которых они могли бы брать пример. И мы требуем от наших литературных организаций, от пролетарских поэтов и писателей, чтобы они своим творчеством, своим мастерством хорошо описали бы тип героя социалистического строительства, который бы отражал стремление передовых борцов за социализм, описание которого заставило бы каждого молодого рабочего и крестьянина подумать: да, я хочу быть таким же, я хочу походить на него, он является моим идеалом.
Пролетарская литература должна помочь партии и комсомолу вооружить массы силой примера, показать ей образцы поведения. Это в значительной мере облегчило бы нам задачу коммунистического воспитания подрастающего поколения».
В январе 1932 года на встрече представителей пролетарской литературы с комсомольцами Москвы призыв Косарева к писателям поддержал Александр Фадеев. По его предложению писатели приняли выразительное, по-комсомольски звонкое, призывное решение: «Создадим магнитострой литературы. Героя социалистической стройки — на полотна наших произведений!»
Друзьями комсомола, частыми посетителями ЦК ВЛКСМ стали писатели и поэты Н. Асеев, В. Гусев, Ф. Гладков, В. Инбер, М. Колосов, А. Караваева, А. Сурков, И. Уткин, С. Щипачев и другие. «Нет ни одного фронта в нашей стране, — писали они в день открытия VII Всесоюзной конференции ВЛКСМ, — где бы не чувствовалась инициатива Ленинского комсомола. В частности, литературный фронт Советского Союза рос и развивался при его активной и непосредственной помощи.
Воспитание новых литературных кадров, идущих с фабрик, заводов, колхозов, в значительной мере осуществлялось при помощи и участии комсомола.
Речь товарища Косарева на пленуме ЦК ЛКСМУ сыграла огромную роль в деле вскрытия целого ряда недостатков как в самом движении, так и в бывшем рапповском руководстве. Критика Ленинского комсомола и «Комсомольской правды» недостатков литературного движения и творчества отдельных писателей всегда стояла на позициях боевой партийности и никогда не была групповой, как это имело место в рядах рапповской критики».
Это был крупный шаг на пути становления прочного союза комсомола с писателями, их тесного сотрудничества в коммунистическом воспитании молодежи. Косарев был доволен. Не личной популярностью в столь авторитетных литературных кругах, а тем, что проблема молодого героя становилась предметом заинтересованных литературных дискуссий.