Вот и в преддверии I Всесоюзного съезда советских писателей член организационного комитета по созданию' Союза писателей В. П. Ставский тоже поддержал его. «Что значит требование, которое было сформулировано товарищем Косаревым в его известной речи о показе героя нашего времени? — говорил Ставский. — В нашей стране Магнитострой, Днепрострой, гиганты промышленности, новостройки, колхозы и совхозы на каждом шагу. Но ведь стройки, товарищи, делаются людьми. Кто эти люди, как они растут, как формируются, как для них труд становится и стал уже для огромного количества ударников доподлинным делом чести, доблести и геройства».
Своего первого вожака поддержали комсомольцы и рабочая молодежь Московского автомобильного завода. Они обратились к писателям с открытым письмом:
«Наша литература, как хорошо сказал товарищ Косарев, «должна дать молодому поколению направление в жизнь…» Герои есть, героев много, но писатели проходят мимо них…» — утверждали молодые читатели.
Их письмо было честным и суровым откровением, смелой оценкой состояния литературного фронта. В произведениях писателей, отмечали они, нет «настоящей живой советской молодежи во всей полноте ее жизни, со всеми ее переживаниями, энтузиазмом, ошибками, промахами. Мы все еще не верим образам молодых героев нашей литературы, не хотим подражать им, а это значит, что основные требования социалистического реализма на этом тематическом участке остаются невыполненными…
Мы хотим видеть этого героя во всем многообразии его переживаний, не ходульного, не схематического, не «икону», а живого человека, способного беззаветно работать и бороться, глубоко чувствовать, искренне радоваться и страдать, ошибаться и исправлять свои ошибки.
Мы хотим, чтобы язык и стиль этого описания удовлетворяли требованию Ленина о чистоте и культуре языка».
И все же заверения писателей о готовности откликнуться на призыв секретаря ЦК комсомола на самом деле тонули в писательских дискуссиях по поводу… Саша понимал, что процесс творчества нелегок, мучителен. Но в то же время нельзя было не видеть, что жизнь, как в сказке, прямо, «на блюдечке» подносила писателям богатейший материал, потому-то и не хотел он мириться с их медлительностью.
В тот день к Косареву пришел Володя Бубекин. Он работал уже ответственным редактором «Комсомольской правды» и сейчас принес письмо секретаря комсомольской организации писателей Натана Рыбака. Косарев поначалу без энтузиазма стал читать его: «О создании типа положительного героя в последнее время пишут у нас чрезвычайно много, — признавался Рыбак. — Хуже всего то, что об этом наравне с критиками и писателями только дискутируют. Было бы, конечно, гораздо полезнее, если бы писатели не высказывали свои соображения по этому поводу, а сами в своей творческой практике боролись яростнее и настойчивее за создание типа положительного героя в своих произведениях — создавали бы такие образцы».
— Чего же не пишете-то, черт возьми! — в сердцах воскликнул Саша, окончив чтение.
И действительно: почему не писали? Газеты пестрели сообщениями о блистательной победе Георгия Димитрова на лейпцигском процессе. Мужественное поведение борца с фашизмом, мракобесием и угрозой войны — разве не образ? А ученых-полярников и команды советского парохода «Челюскин», попытавшихся за одну навигацию проплыть по Северному морскому пути из Мурманска во Владивосток? Уже рассказывалось ранее, что корабль был затерт льдами и затонул. Участники рейса во главе с О. Ю. Шмидтом разбили среди ледяных торосов лагерь. Вся страна следила за жизнью героев. В условиях полярной ночи и непогоды советские летчики спешили спасать людей. Их мужество и мастерство побудили ЦИК СССР принять решение об учреждении звания Герой Советского Союза!
— Вот уже и звание Герой у нас есть, а книг о молодом герое-современнике не видно! — огорчался Косарев в том разговоре с Бубекиным.
— Потерпи, Саша, пишут писатели и поэты, пишут…
— Пишут?! Весь мир, даже наши враги восхищаются спокойным мужеством Шмидта и его экспедиций. Это же не спокойствие обреченных людей, не храбрость отчаяния, не поза гибнущих одиночек. Это Hie — большевистское мужество, Володя, понимаешь ты, — мужество коллектива, выдержка людей, прошедших школу пролетарской революции, всюду и везде осознающих себя частицей великого целого. Как Димитров в тюрьме у фашистов, так и челюскинцы в плену у льдов знали и помнили, что «есть на свете Москва. Это придавало бодрость, это их окрыляло. Они держались как подобало советским гражданам.