— Строительство в СССР поражает сейчас своей грандиозностью и энтузиазмом людей, — говорил Косарев. — Это особенно канал Волга — Москва и метрополитен.
Меньше чем через год — 14 мая 1935 года — за «особые заслуги в деле мобилизации славных комсомольцев на успешное строительство Московского метрополитена» ЦИК СССР наградил комсомольскую организацию столицы орденом Ленина.
— Вы должны гордиться своим участием в этой замечательной стройке, — говорил Косарев метростроевцам на торжественном собрании городского актива. — Ваши имена вписаны в историю реконструкции мировой столицы пролетариата.
Тогда же по инициативе Косарева издательство «Молодая гвардия» выпустило в свет книгу «Рассказы строителей метро». Издана она была по тем временам роскошно. И Саша тотчас же послал ее А. М. Горькому в Крым. Позднее Саша писал: «К сожалению, не мог получить от Вас отзыва о ней. По-видимому, первая книга особого энтузиазма у Вас не вызвала. Конечно, она имеет ряд существенных недостатков. Они — эти недостатки — объясняются тем, что книгу мы делали в напряженной обстановке, в срочном порядке, и следы торопливости на ней сказались». Не получил Косарев отзыва от Горького и на второй том книги. Поразмыслив над этим, Саша решил: раз Алексей Максимович не ответил — значит, книг он не получил, затеряла их почта в пути.
Такие книги о метро и доверил он сейчас Шуре Николаевой; пусть вручит писателю. О них Саша и решил все-таки поговорить с Горьким. Издательство готовило уже третий том.
Раздевались внизу дачи. В это время по лестнице спускался Алексей Максимович. Он шел медленно, улыбаясь, смотрел на молодежь.
Горький! Девчата встрепенулись от радости и волнения. Кто-то из них даже крикнул:
— Ой, Максим Горький!!!
Алексей Максимович подошел к комсомольцам, весело поздоровался и пригласил в столовую. Высокий, неизменно веселый, он сумел сразу, с первых же слов создать обстановку необычайной простоты, доверчивости и желания все-все рассказать ему. И болтали без умолку. В это время в зал вошел и Ромен Роллан в сопровождении своей жены Марии Павловны…
Девушки снова оживленно защебетали. Активнее всех оказались парашютистки, только что установившие мировой рекорд и отмеченные высокими правительственными наградами.
Оля Яковлева, которую секретарь ЦК Павел Горшенин представил как «производственницу поднебесья», рассказала о подготовке к рекордному прыжку в барокамере, о том, как все пять присутствовавших здесь ее подруг пошли с высоты более семи тысяч метров на побитие рекорда.
— «Потолок советского неба» поднимается почти ежедневно, — вставил Косарев. Он уже заговорил афоризмами.
Ромен Роллан попросил жену перевести свой вопрос отважным девушкам:
— Не боялись ли они высоты и что чувствовали за время своего полета под куполом парашюта?
— Ой?! — неожиданно воскликнула Марина Бурцева. — У нас уже нет чувства боязни неба. В воздухе, товарищ Ромен Роллан, мы песни пели…
И девчата наперебой рассказали о своем «воздушном репертуаре».
Улучив подходящий момент, Горький отвел Сашу в соседнюю комнату, и они присели на небольшой диван-банкетку.
— Книги о метро я просмотрел, — неожиданно сообщил Алексей Максимович, принимая от Косарева подарок из тех же книг. — «Познанию предшествует сравнение», — процитировал он. — Скажу о них следующее: в первой главе следовало бы дать краткий очерк строения метро в столицах Европы. И вообще рассказать, как строился Симплонский тоннель сквозь Альпы или Сурамский — на Закавказской железной дороге, с его ужасающей смертностью. Но, разумеется, сейчас об этом уже поздно говорить, и говорю только, чтобы еще раз подчеркнуть мою уверенность в необходимости для нас проводить — всюду, где это возможно, — резкую грань между прошлым и настоящим.
Горький встал и сутулясь подошел к столику, на котором лежала тоненькая папка. Косарев настороженно следил за Алексеем Максимовичем. Писатель раскрыл папку, и Саша увидел в ней свое письмо, которое он в марте посылал с книгой «Рассказы строителей метро», и лист бумаги, плотно исписанный ровным, мелким и округлым горьковским почерком.
— Вот ваше письмо, а книги о метро у меня в кабинете лежат. Должен сказать, батенька, что издали вы книги роскошно, даже очень…
А Косарев никак еще не мог понять: хвалит Горький издание за это или критикует?
— Теперь позвольте знать, что обилие так называемых «роскошных» изданий вызывает у меня отношение отрицательное. Не вижу читателя, для которого издания такого рода были бы необходимы. В то же время вижу, что, например, «Генетика» академика Келлера, в высокой степени практически поучительная для миллионов колхозников и хорошо написанная, издается на грязной газетной бумаге, со слепыми рисунками…