— Не только прыгать, но и летать! А это значит уметь водить машину, знать хорошо самолет и помогать другим. Парашютист-летчик, вот кто нам нужен.
Участие комсомола в оборонно-спортивной работе было для него делом естественным, а вот контакты между гражданскими комсомольскими комитетами с комсомольцами, проходящими военную службу в РККА, необходимо было налаживать. И все из-за того, что в войсках долгое время не было комсомольских организаций.
Еще в мае 1924 года Косарев в докладе «О задачах партии по работе в РКСМ» на III партконференции Бауманского района аргументированно поставил вопрос о создании комсомольских ячеек в Красной Армии в выдержал резкую дискуссию с С. М. Буденным, считавшим это предложение преждевременным. Секретарь райкома не сумел тогда переубедить столь авторитетного человека, к тому же и партприкрепленного к Бауманскому райкому комсомола.
Шли годы, и численность членов ВЛКСМ в Вооруженных Силах СССР стремительно возрастала. Если в 1925 году в их рядах было около 54 тысяч комсомольцев, в конце 1931 года — 250 тысяч, то к началу 1937 года в армии и на флоте проходили службу уже 450 тысяч членов ВЛКСМ. Этот процесс отражал численность ВЛКСМ в целом. Теперь-то Косарев отступиться уже не мог, он добился в 1930 году создания комсомольских ячеек в РККА.
В ноябре 1930 года Косарев с большим удовлетворением подписал утвержденное ЦК ВКП(б) положение о комсомольской ячейке в войсках. Оно было разослано всем армейским политорганам для неуклонного руководства.
С созданием ячеек ВЛКСМ в армии и на флоте комсомольская жизнь забурлила, возросла общественная инициатива среди красноармейцев и молодых командиров.
Потребовалось некоторое время, чтобы наладилась структура взаимоотношений политорганов РККА, армейских комсомольских ячеек и гражданских территориальных комсомольских организаций. Одну из причин такого положения Косарев видел в том, что областные, юродские комитеты ВЛКСМ да и Центральный Комитет комсомола «уделяли много внимания оборонной работе в гражданских организациях, летчикам, Осоавиахиму, а работой армейского комсомола по-настоящему не занимались». Другую причину он усматривал в отсутствии в политорганах РККА специального подразделения, занимающегося комсомолом. По его настоянию в 1932 году при оргинструкторском отделе Политуправления РККА был создан сектор по работе среди комсомольцев.
В январе 1937 года ЦК ВКП(б) и ЦК ВЛКСМ утвердили повое положение о работе комсомола в Красной Армии. Вместо комсомольских ячеек в воинских частях и подразделениях создавались комсомольские организации; значительно расширялись их права и обязанности.
Косарев активно боролся за укрепление позиций армейского комсомола. 17 июля ЦК ВЛКСМ обсуждал вопрос «Об отчетах и выборах в комсомольских организациях Красной Армии». Зафиксированная часть выступления Косарева на этом заседании показывает, чего же добивался он для армейских комсомольцев.
«У меня с Гамарником, — говорил Косарев, — много было скандалов, доходило до ЦК ВКП(б) в вопросах о работе армейского комсомола, в части политотделов… После всей этой истории я говорил с наркомом, он на это пошел с большой охотой и желанием». Настояния Косарева вылились в итоге в создание в 1938 году при Политуправлении Красной Армии и соответственно в военных округах отделов по работе среди членов ВЛКСМ, а в политотделах соединений была учреждена должность помощника начальника политотдела по комсомольской работе.
Многие молодые политработники, воспитанники комсомола, были рекомендованы секретарями первичных организаций ВЛКСМ. Тысячи комсомольцев — отличников боевой учебы назначались заместителями и помощниками политруков подразделений. Один из армейских комсомольских работников П. Чернелевский вспоминал, что Косарев много внимания уделял «комсомольской печати, пропаганде передового опыта, распространению среди молодежи политических и военных знаний». На заседании бюро ЦК ВЛКСМ он как-то сказал мне: