В Питере тоже все комсомольцы рвались на фронт. Но на линию огня не всех посылали. Надо же кому-то и в тылу…
— Оставляете меня с мелюзгой и девчатами! Что пользы в этом? — возмущался в ревкоме горячий парень инвалид Шибаев. Ему предложили остаться председателем революционной тройки в Смольнинском районе. Возмущались, впадали в обиду все те комсомольцы, на долю которых выпало оставаться пока в городе. Но и здесь они жили как на фронте, эти «тыловики». В промежутках между возведением внутренних укреплений учились метать гранаты, рассыпаться в цепь, владеть пулеметом.
Началась военная жизнь Саши Косарева в сводно-боевом отряде, который состоял главным образом из молодежи. Постановлением Петросовета отряд значился партизанским, а его бойцы — партизанами.
Ныне установлено, что подразделение, в котором служил Косарев, дислоцировалось в Питере — в «резерве». Петроградская партийная организация берегла молодежь. Ей больших трудов стоило умерить революционный пыл молодых защитников города, чтобы не расточать понапрасну сил неокрепших подростков, рвавшихся на передовые линии. Из них-то в основном и состоял этот отряд. Он нес сторожевую службу и связь при штабе внутренней обороны города. И все же бойцы сводно-боевого отряда с часу на час ждали распоряжения выдвигаться на фронт, на подмогу. В один из дней в нем обнаружилось своеобразное «дезертирство»: группами и одиночками комсомольцы убегали на фронт, вплотную к решительным схваткам. Среди таких сорванцов и оказался Саша Косарев. Иначе как же ему было попасть в район непосредственных сражений. Об этом он рассказывал редко: «Мне вспоминается такая картина. В 1919 году, когда наступал Юденич на Ленинград, был такой случай. Юденич находился в 6 верстах от Ленинграда. Ставился вопрос: сдавать город или не сдавать? Партия и Совет постановили не сдавать. Взяли нас, а нам было тогда по 13–14 лет, дали нам в руки по гранате и говорят, кидать нужно так, ложиться нужно так, завтра Юденич будет в город входить, там такие-то укрепления, там вот дома, где окна завалены мешками с песком, чтобы пули не пробивали, и вот вам нужно туда залезть, и когда он начнет наступать с Балтийского вокзала, вы давайте его гранатами забрасывать. Нас учили тогда, когда враг наступал. Нас тренировали к уличному бою».
21 октября войска, оборонявшие Петроград, поддержанные кораблями Балтийского флота, перешли в наступление. Петроград выстоял! Армия Юденича была разгромлена. Победила стойкость борцов за дело революции, в первых рядах которых шли коммунисты и комсомольцы. «В боях с врагом, — отмечал Н. И. Подвойский, — молодежь доказала, что она «действительно достойна великих жертв, которые принесло и приносит старшее поколение, чтобы добиться для нее мира светлого, радостного и просвещенного».
Не довелось Саше Косареву — бойцу молодежного отряда пойти в смертельную атаку на беляков. Не сохранилось в его памяти ни единой жаркой схватки с врагом. Да и не было ее. Об этом Косарев сам многократно свидетельствовал. В анкете, заполненной им в 1924 году, на вопрос «Участвовал ли в боях?» Саша четко ответил: «Нет». В более позднее время (не раньше 1935 года) он, заполняя графу личного листа по учету кадров с вопросом: «Участвовал ли в боях во время гражданской войны?», вновь написал: «Нет».
А как же соотнести более поздние воспоминания Сашиных современников, рассказы родственников с утверждениями самого Косарева? Ведь в них часто упоминается, что был он под Питером ранен? Что ж? Фронтовая жизнь проходит в основном из подготовки к боям. А нередко случается и такое: наступило время подниматься в атаку, а ты? Тебя среди атакующих нет, потому что лежишь уже в прифронтовом лазарете. Видимо, шальная пуля обожгла тело защитника красного Питера — московского комсомольца Саши Косарева. Оказался раненым он без желанного боя. Но приписывать себе «подвигов» в анкетах не стал.
СЛАДКИЙ ПЛОД УЧЕНЬЯ
Шла весна 1920 года. Демобилизованный красноармеец Александр Косарев, оправившийся после ранения, не спеша шагал по улицам Петрограда; всматривался в здания, поражаясь красотой городских ансамблей, вчитывался в вывески с названиями учреждений. На улице Красной на здании Дворца Труда одна из них привлекла особое внимание юноши: «Российский Коммунистический Союз Молодежи. Петроградский губернский комитет». Сразу вспомнился Лефортовский райком, шумные дела комсомольские — братва дружная, до работы жадная, в спорах задиристая. «В Питере, поди, не хуже московских…» — и открыл наобум первую попавшуюся дверь губкома. Надо же такому «чуду» случиться? Только порог переступил, как сразу лицом к лицу с Рывкиным столкнулся.