…Вылетели курсом на Восточную Пруссию. «Теперь, не сглазить бы, долетим на этом воздушном корабле до границы, а там — «у них» — транспорт, говорят, «как часы работает», — шутил Саша. И «сглазил». В те времена в СССР авиационное пассажирское сообщение только налаживалось. Но будущий Аэрофлот, видимо, закладывал уже и свои, не самые лучшие, традиции: через 15 минут полета самолет вернулся на Московский аэродром — неисправность мотора.
С опозданием на три часа снова поднялись в воздух. Косареву было теперь не до шуток. В Кенигсберге нужно было успеть пересесть на берлинский рейс. Летчик ободрял: «Скорость сто восемьдесят километров в час, наверстаем…» Но ему помешал встречный ветер. В Кенигсберге — новое огорчение: на берлинский рейс опоздали — самолет улетел.
Казалось, мытарствам не будет конца. Кенигсберг удалось покинуть только утром следующего дня. В полдень летели над Берлином, а во Франкфурт-на-Майне добирались поездом. К тому же выехали только поздно вечером. Приехали на место — опять незадача! Никто не знал, где заседает конгресс.
— Это вам, братцы, не Москва, — ворчал Саша. — Там — объявления и плакаты, и специальные уполномоченные на вокзалах… Цените наш опыт в организации таких мероприятий…
Обратились к прохожим, те только недоуменно пожимали плечами: «Нет, не слыхали ни о каком конгрессе молодежи!..» Шуцман (полицейский) долго и внимательно осматривал делегацию и, убедившись, что перед ним — русские, отправил ее в Народный дом. И снова неудача. «Вчера здесь состоялось только открытие конгресса, — пояснил привратник. — Сегодня утреннего заседания нет, все на торжественном открытии конгресса взрослых…»
На городском ипподроме, среди пятитысячной толпы горожан, пришедших вместе с делегатами на открытие II конгресса антиимпериалистической лиги («взрослого» в интерпретации привратника), Косарев с трудом пробивался к месту президиума в надежде увидеть кого-либо из знакомых по КИМу. И не ошибся. Его заметил один из организаторов форума Вилли Мюнценберг:
— Genosse Косарев! — услышал Саша свою фамилию и наконец увидел самого Вилли. — Ты что, с луны свалился?! Мы уже все надежды потеряли на приезд советской делегации… — и по-немецки: — «Besser spät als nie» («Лучше поздно, чем никогда»).
Этим — чисто немецким обращением на «ты», принятым среди партийцев, и крепким рукопожатием, и шуткой Мюнценберг сразу расположил к себе гостя.
Вилли повел Сашу к группе товарищей, на ходу поясняя:
— Сейчас я тебя представлю организаторам конгресса. Ну, меня ты знаешь! Мы с тобой в КИМе не раз встречались. — Он подвел Сашу к мужчине с высоким лбом мыслителя и густой седеющей шевелюрой.
— Genosse Анри Барбюс, — представил Мюнценберг. И со свойственной немцу обстоятельностью добавил: — Французский писатель, активный деятель антивоенного движения.
Анри Барбюс долго тряс руку Косарева, пряча лукавую улыбку в пушистых усах: «Хорошо, очень хорошо!» — грассируя «р», произнес он несколько раз по-русски. Саша сразу ощутил, что попал в круг друзей Советского Союза. И все невзгоды последних дней, чуткая настороженность, вызванная пребыванием в чужой стране, собственная беспомощность в многоязычной толпе как-то незаметно, сами собой, уходили прочь, растворялись в атмосфере внимательности и дружелюбия. А Мюнценберг вел его дальше, продолжая миссию «хозяина» конгресса: «…genosse Сэн Катаяма — основатель Компартии Японии…, genosse Гарри Подлит — один из основателей Компартии Великобритании…» И так — от одного к другому — Вилли обошел с Косаревым почти весь президиум конгресса.
По дороге в гостиницу немецкие друзья рассказали советской делегации о состоявшихся заседаниях юношеского конгресса. Курт Хальтинер, сносно знавший русский язык, взялся исполнять роль переводчика с немецкой стороны. «На конгресс вместе с вами, — говорил он, — прибыло 64 делегата из 19 стран почти всех частей света, а также делегации КИМа, спортинтерна и профинтерна. Уже заслушаны доклад «О военной опасности и задачах молодежи» и сообщения посланцев молодежи Китая, Кореи, Индии, Индонезии, Африки, Латинской Америки».
— Товарищу Косареву, наверное, будет интересно знать, что вчера центральной темой дискуссип был вопрос об отношении к СССР, — наперебой спешили рассказать все новости немецкие друзья. — Конгресс почти единодушно занял позицию: «СССР — отечество международного пролетариата и задача пролетариата — защищать СССР от нападений и провокаций врагов».
Косарев (весь — внимание) перебил: