Косарев немного смягчил тон речи, но говорил язвительно:
— Конечно, с точки зрения «ее сиятельства» секретаря ЦК комсомола по работе среди женской молодежи решить вопрос о дефицитном инвентаре для детей просто. Для этого надо поручение дать аппарату, по телефону кое-кому позвонить, и пойдет все по писаному… Но у вас об этом в проекте решения даже слова нет. Это не проект, а злая ирония над молодыми матерями. Я не против того, чтобы они политически просвещались, от комсомола не отрывались. Но вы, дорогие девчата, нас, членов бюро ЦК, только на это ориентируете. Потому и разговор сегодня такой суровый.
Несколько дней после заслуженного разгона девчонки Цекамола выплакивали обиду. И тем горше им было, что понимали и сердцем и умом — прав генеральный секретарь.
Зато документ родился замечательный.
Косареву присущи были правдивость и честность. Этих качеств он требовал и от комсомольских работников. Отсутствие их у молодежного вожака, считал он, «разрушает воспитание».
— Обещают и обманывают. Сами лгут и помощников приучают ко лжи, — говорил он на одном из заседаний бюро, когда узнал, что сидевшие перед ним секретари райкомов ВЛКСМ «клялись» бывать в малочисленных колхозных комсомольских организациях, а посетить их так ни разу и не удосужились. — Это явление в нашей организации нетерпимо. Оно заведомо разрушает воспитательную работу.
ЦК категорически осуждает это и предупреждает, что за обман и за очковтирательство будем снимать.
Однажды Косарев посвятил свое выступление запущенному тогда участку работы — учету и статистике в комсомоле.
— Что значат учет и статистика в комсомоле? — начал Косарев. И, заметив скептические ухмылочки и иронические переглядывания, пошел на штурм маловеров. Память его хранила сотни фактов и цифр. Он всегда умело и безошибочно оперировал ими. На сей раз зоркий глаз Косарева отыскал в зале среди скептиков руководителя одной из комсомольских организаций Украины, уличенного в приписках. Теперь Саша не отрывал своего взора от лица этого товарища.
— На Украине, на заводе имени Петровского, — продолжал он, — по статистике, числится тринадцать тысяч комсомольцев, а на заводе всего-то работает… одиннадцать тысяч человек. — В зале раздался дружный смех. Все невольно посмотрели в сторону работника, к которому, ясное дело, обращался Саша. — В школе ФЗУ этого же завода учится четыре тысячи подростков, — Косарев криво ухмыльнулся. — А по данным «умников» — руководителей заводского комитета в ячейке этой школы значится шесть тысяч комсомольцев. — И, заметив, как заерзал в кресле его молчаливый оппонент, а цель достигнута, закончил: — Это анекдот, товарищи, злой анекдот на отдельные звенья нашей работы. А подобных «шутников», позорящих организацию, надо решительно разоблачать перед всем союзом: вот вам экземпляр очковтирателя, любуйтесь на него.
По натуре Саша был человеком скромным, лишенным духа стяжательства, исполненным заботой об окружавших его людях, чувства доброты к ним. Случай, который произошел с ним в раннем детстве, когда он подарил свою новую курточку соседскому мальчику, потому, что ему не в чем было выходить на улицу, действительно был рождением натуры.
Впрочем, была у него некоторая слабость, может быть, даже затаенная страсть — к форменной одежде. Когда на V съезде РКСМ членам президиума и некоторым активистам союза молодежи в связи с принятием шефства комсомола над Военно-Морским Флотом выдали матросскую форму, Косарев долго хранил ее. В торжественных же случаях, как это было на комсомольской конференции в Пензе, Саша с гордостью надевал форменку с полосатым воротником. Были и другие случаи. Зимой 1932 года большая группа воинов-пограничников была отмечена правительственными наградами. На торжественный вечер, посвященный этому событию, Косарев (по желанию участников) явился в форме пограничника. На X съезде ВЛКСМ было специальное заседание, посвященное шефству комсомола над Военно-Морским и Военно-Воздушным Флотами. Делегаты не сразу узнали первого вожака комсомола в синей форме командира-летчика с голубыми петлицами. В этом его увлечении не было пижонства, желания выделиться. Скорее мальчишество, свойственное людям, не стесняющимся своей работы в молодежной организации. И уверенность, что форма не помеха комсомолу.
Еще в конце двадцатых годов в комсомоле неоднократно возникала дискуссия о введении единой формы комсомольца. Косарев — секретарь МК — на бесплодные дискуссии время тратить не любил. Если он сам был убежден, что форма нужна, то действовал решительно и инициативно.