«Московские комсомольцы, — писал он летом 1928 года в «Комсомольской правде», — не стали по этому поводу создавать комиссий, совещаний, как это у нас часто бывает, а в порядке добровольности приобрели себе прочные, простенькие, удобные и изящные костюмы и оделись в них на демонстрацию.
В первую очередь это сделал Бауманский район… В настоящее время в Москве можно встретить сотни комсомольцев и комсомолок в форме юнгштурма… Форма дисциплинирует комсомольцев, она способствует объединению ребят, развивает товарищеские отношения в комсомоле. Она воспитывает чувство ответственности у комсомольца, устанавливает примерность поведения у станка, дома, на улице и вместе с тем приучает к точности и опрятности».
Каждый, кто встречался с Косаревым, видел в нем в первую очередь товарища, вспоминала Татьяна Васильева. А по тем советам, которые он давал нам, в нем чувствовался руководитель с большим знанием дела, с большим кругозором и опытом.
И все-таки, каким он был в семье, в кругу друзей?
В семье. Ей всегда недоставало его. Возвращался домой поздно и редко один, чаще всего с друзьями по работе. Временами Марусе казалось, что Саша сам привык и ее приучил не делать грани между работой и домом. Обычно вваливались на дачу в Волынском ватагой: молодые, крепкие, жизнерадостные — само счастье страны.
Шумно и мигом накрывали стол, расставляли на нем ужин, привезенный из буфета ЦК. И до глубокой ночи вели деловой разговор, спорили, иногда шутили, разыгрывали друг друга. Потом, вдруг посерьезнев, снова переходили на деловой тон. Не было ничего удивительного и в том, что временами — уже запоздно — на даче раздавался телефонный звонок, и Косарев или кто-либо из секретарей срочно отправлялся в инстанцию — по вызову. Административный механизм государственно-бюрократической системы вступал в полную силу.
С весны 1931 года для секретарей ЦК и других ответственных работников комсомола была установлена непрерывная рабочая неделя. Согласно этому порядку Косареву были установлены дни отдыха — 4 и 9-е числа каждого месяца.
Эти редкие, к тому же условно свободные от работы, дни отдыха Саша старался посвятить семье, дочке. Иначе когда же? По утрам, пока отец завтракал, малышка терлась у его ног. Тогда он брал ее на руки, нежно прижимал к себе хрупкое тельце ребенка. Лишенный радостей в детстве, Саша как бы торопился передать ей тепло своей собственной души. Словно предчувствовал недоброе и опасался, что не успеет одарить ее своей скупой отцовской лаской сполна. В течение дня он без устали звонил домой: «Как там у вас?» Иногда, уходя на работу и отрываясь от ребенка, говорил как бы извиняясь и просительно:
— Маруся, не укладывай Леночку сегодня рано, я постараюсь засветло приехать…
А у дочки остались свои воспоминания об отце:
— Жизнерадостность невероятная, — рассказывает сейчас Елена Александровна. — Упоение жизнью. Он и прочесть-то все интересные книги хотел, и летчиком стать, и краснофлотцем, и в футбол играть лучше всех. Но это не было свидетельством неустойчивости его натуры, разбросанности. Просто был до всего жадный.
— Очень искренним был с людьми, которые пришлись ему по душе. Часто у нас бывали певица Лидия Андреевна Русланова с Михаилом Наумовичем Гаркави, спортсмены братья Старостины. Но уж если кого Саша невзлюбил… — тут Мария Викторовна назвала имена двух известных тогда поэтов.
— И за что же он их так?
— За подхалимаж, карьеризм, приспособленчество. Всем богам готовы были служить…
Была у Косарева еще одна слабость — парная баня. В Сандуны ходили компанией, парились «до упаду». Ничего не делал Саша вполсилы. Вот и в бане тоже… Однажды упарил он секретаря ЦК комсомола Митю Лукьянова до полуобморочного состояния.
Любил лыжи, коньки… Но больше всего охоту. Но где тут как следует поохотишься, если и днем и ночью телефонные звонки. И не дай бог, если к самому требуют. Был и такой случай. Уехал Саша в Подмосковье на охоту. В 1937 году снег рано выпал, зайцы шубу темную не успели сменить. Тут бы и пострелять их вволю — благодатное время для заядлого охотника!
Вдруг дома звонок. Из приемной Сталина. Вызывали Сашу. В то время страна шла навстречу первым выборам в Верховный Совет СССР, срочно требовалась Сашина виза под проектом Обращения к избирателям. Что делать? Уже дважды звонили, а он, как назло, на охоте застрял.
Мария Викторовна — в ЦК ВЛКСМ: «Помогите разыскать!» На месте Петр Вершков оказался: «Поможем…»