Редакция 3 октября 1922 года».
О том, что произошло после, рассказал спустя полвека Василий Васильевич Прохоров: «Одни твердили, что не может нам Ленин ответить — у него за время отдыха накопилось дел, наверное, десять тысяч и теперь новых дел подоспело еще десять тысяч, а приветствия ему пишут со всего мира, — разве это мыслимо всем отвечать.
Другие убеждали, что если посмотрит Ленин наши заметки и согласится с текущим моментом в РКСМ Бауманского района, то обязательно даст ответ». Косарев выслушал все доводы, согласился с большинством и продиктовал постановление: «Срочно отправить В. И. Ленину сегодняшнюю газету «Путь молодежи» с приветствием. Поручить Шуре Липкинд (это была наша активистка) передать газету Марии Ильиничне». Шура поехала в «Правду», отдала М. И. Ульяновой пакет. А в субботу, 7 октября она примчалась из редакции «Правды» сияющая, вручила Косареву конверт и торжественно объявила: «Товарищи! Мария Ильинична просила передать, что Ленину наша газета понравилась!»
Александр Лисовский, работавший в те годы кустовым организатором в Благуше, писал, что все ячейки моментально узнали, что Владимир Ильич нам ответил и что газета ему понравилась: «Еще дружнее пошла у нас работа, еще больше заявлений поступило в комсомол».
Записка Владимира Ильича Ленина от 6 октября 1922 года была опубликована в очередном номере газеты, выпущенном 30 октября, в день беспартийной конференции рабочей молодежи. Состоялась она в «центральном клубе РКСМ», там торжественно принимали в союз новое пополнение. Каждому вручали бесплатно номер газеты, в котором было тиснуто клише с факсимильным текстом ленинского ответа:
«Дорогие друзья! Горячо благодарю вас за привет. Шлю вам, со своей стороны, лучшие приветы и пожелания. Ваш В. Ульянов (Ленин)».
НЕ ТОЛЬКО ОДНИ УСПЕХИ
С каждым годом обстановка в стране улучшалась. Успехи в восстановлении народного хозяйства были более значительными, если бы не засуха и неурожай 1921 года, поразившие огромные пространства Поволжья, Северного Кавказа и юга Украины. Это страшное бедствие привело к невиданному голоду, который охватил 34 губернии с населением свыше тридцати миллионов человек.
Лозунг «Все на борьбу с голодом!» не сходил с повестки дня комсомольских собраний в суровую зиму 1921/22 года.
Косарев организовал в районе (как это было всюду) сбор средств голодающим. Комсомольцы ходили со специальными кружками для пожертвований, отчисляли деньги от своего небольшого заработка, крохи продовольствия — от еще более скудного пайка. Они выходили на субботники, устраивали концерты, сборы от которых направляли в фонд голодающим. Только за два дня, 4 и 5 марта 1922 года, комсомольцы Москвы собрали в помощь голодающим 5 миллиардов НО миллионов рублей и большое количество продовольствия. Не стоит удивляться такой большой по нашим дням сумме денег: в те годы они обесценились.
— Деньги встречай! — кричал Косарев в день получки, увидев в окно райкомовскую пролетку, и весь крохотный коллектив работников Бауманского райкома комсомола дружно высыпал на улицу — зарплату привозили в мешках на извозчике, стакан семечек стоил 250 тысяч рублей.
Но трудности преодолевали упорно. Экономика страны укреплялась, промышленность возрождалась. По призыву МК ВКП(б) бауманцы вместе со всей комсомолией столицы принимали участие в восстановлении заводов АМО, «Серп и молот», фабрики «Трехгорная мануфактура» и других предприятий. Косарев был, вспоминал писатель Борис Галин, «непременным участником многих заводских субботников, его часто видели в синей спецовке с перепачканными землей или машинным маслом руками. В этом человеке навсегда остался жить рабочий паренек».
Косареву было в ту пору 19 лет. И немудрено, что сквозь должностную серьезность нет-нет да пробивалось естественное для такого возраста мальчишество. Были у него и неудачи. Были и огорчения — большие и маленькие — те, что проходили, не оставив о себе даже воспоминаний, но не избежал Саша и таких случаев, которые оставили след в его документальной биографии.
Однажды Саша вместе с Сеней Федоровым ехали в час «пик» на буфере трамвая. То ли торопились, то ли просто слихачили. Трамвай в такой час был облеплен людьми. Да и вообще «висенье на буфере» было рядовым для тех лет явлением, а прокатиться «на колбасе» — высшим мальчишеским шиком. Ехали в тот раз лихо, крепко вцепившись в продолговатое резиновое крепление для прицепа второго вагона, действительно похожее на колбасу. Трамвай, скрипя на поворотах, несся по знакомым улицам, а Саша с Сеней махали кепочками встречным знакомым.