Особую способность Косарева привлекать слушателей отмечали многие ветераны комсомола Пензы. В тот ноябрьский вечер провожали они своего будущего секретаря до самого номера гостиницы. А в номере — опять расспросы. Саша рассказывал о московской молодежи, своих товарищах, о том, какую острую борьбу за молодежь провели они в схватках с троцкистами. И тут проявилось свойственное ему качество — чувствовать аудиторию, уменье общаться с нею, держать ее в неослабном внимании. «С первых дней пребывания в Пензе, — вспоминал ветеран местной комсомольской организации Василий Кашигин, — Александр Косарев показал себя инициативным, энергичным и способным руководителем. Новый секретарь понравился всем, покорил простотой и общительностью, глубоким знанием дела».
На другой день бюро губкома партии рассмотрело вопрос «Об использовании Косарева» и приняло решение: «Согласиться с постановлением губкома РКП(б), выдвинувшего Косарева на пост ответственного секретаря губкома РЛКСМ, и предложить ему приступить к исполнению обязанностей с 28 ноября 1924 года».
Удивительно быстро «врастал» Косарев в дела губкома. Через месяц он уже прекрасно владел обстановкой в губернской комсомольской организации. Многочисленные беседы с молодежью помогли Саше быстро и точно узнать настроения и запросы юных пензенцев, сблизили его с ними. «Мы, несомненно, выросли, — писал он в губернской газете в день открытия комсомольской конференции. — Но наряду с ростом мы наблюдаем большую текучесть в организации. На 100 человек, вступивших в комсомол, 60 из него выходят…» Так он обнажил одну из самых болевых точек пензенского отряда РЛКСМ.
X Пензенская губернская конференция РЛКСМ проходила с 25 по 30 декабря 1924 года. На ее обсуждение было вынесено много вопросов: доклад ЦК комсомола, отчет губкома о ходе дискуссии с троцкизмом, работа в деревне, дальнейшие задачи детского коммунистического движения и другие.
С напряженным вниманием слушал Косарев выступления делегатов. Некоторые речи не вызывали у него удовлетворения, наоборот, — посеяли даже тревогу. Не было в них боевого комсомольского настроя. Не чувствовалось ответственности активистов за положение, понимания опасности троцкистского влияния на молодежь.
Тут и проявился весь Косарев, его неугомонный, искрометный характер. Сидеть спокойно и молчать он уже не мог. Встал, попросил слова.
— Новый троцкизм — подстриженный, приумытый «под большевика», является последышем старого троцкизма. Вот почему, товарищи, нельзя ограничиться тем отпором на выступления Троцкого, который уже дан. Надо, чтобы каждый, я повторяю: каждый комсомолец понял смысл и глубину разногласий между Троцким и партией.
В зале воцарилась тишина. Может быть, поэтому и донеслась до чуткого уха Косарева реплика, сказанная тихо, но нарочито отчетливо. «Чего тревожить то, что и так всем ясно…»
— Дискуссия закончена, это — факт! — сказал Саша отчетливо и громче прежнего в сторону обронившего ту фразу. — Но ясно не всем и не все. Надо показать комсомольцам итоги дискуссии. Наша партия — пролетарская. А комсомол — ее сын и помощник. И мы должны укрепить пролетарское ядро в губернской организации. Это — наша первая задача.
Ленин учил партию, что она станет на путь прочных побед только тогда, когда завоюет на сторону рабочего класса крестьянские массы. Здесь, товарищи, — основной узел большевизма. Этот вопрос — пробный камень для каждого большевика…
Саша обвел зал долгим взглядом и спросил:
— Сколько сейчас крестьян в Пензенской комсомольской организации?
Он вышел из-за трибуны и подошел к краю сцены.
— Ну, кто из вас скажет: сколько?
— Много нас! — робко отозвались делегаты из сельской местности.
— Правильно! Много. Больше шестидесяти процентов в Пензенской комсомольской организации — крестьяне. Так вот, слушайте все, а селяне особенно, Троцкий всегда и во всем недооценивает роль крестьянства, и прежде всего в строительстве новой жизни. А Ленин, товарищи, тесно связывал социалистическую революцию, ее настоящее и будущее с союзом рабочего класса и крестьянства. Без союза пролетариата и крестьян большевизм — не большевизм! Крепить его — наша вторая задача.
В зале раздались аплодисменты. Когда они стихли, Косарев завершил:
— Уже по одному этому большевизм несовместим с троцкизмом!
Отличительная черта нашей партии состоит в том, — продолжал Косарев, — что она представляет собой вылитый из одного куска стали боевой отряд. Ленин боролся за создание такой партии, и он ее построил.