Делегаты снова дружно зааплодировали.
— А кто противостоял Ленину в борьбе за такую партию?
Зал замер.
— Меньшевики и Троцкий! Вот кто. Вплоть до семнадцатого года борьба против большевистской партии была основной профессией Троцкого. Он мечтал о партии, сшитой из фракций, группировок и группировочек, как деревенское одеяло из разноцветных лоскутков.
И еще об одном хочу сказать вам.
Без чего вообще нельзя вообразить нашу партию?
Без превосходного ядра, без ее старой гвардии. Я, товарищи, перед тем как в Пензу ехать, был у Матвея Константиновича Муранова. Работники из губкома партии, присутствующие на конференции, его знают. Перед прощаньем он мне бумагу дал; «Прочитай, говорит, на досуге». Раскрыл я ее дома, а там цитата из ленинского письма к немецким коммунистам. Владимир Ильич его в 1921 году немцам написал.
Косарев достал из кармана лист бумаги.
— Я зачитаю вам эту выдержку: «У нас в России выработка группы руководителей шла 15 лет (1903–1917), 15 лет борьбы с меньшевизмом, 15 лет преследований царизма, 15 лет среди коих были годы первой русской революции (1905), великой и могучей революции». — Подняв этот лист высоко над головой, Косарев воскликнул твердым и звонким голосом: — В течение пятнадцати лет Ленин тщательно и заботливо подбирал и проверял на деле эту группу руководителей партии — лучших своих соратников и продолжателей его дела! А Троцкий те же пятнадцать лет тоже боролся. Но боролся он, товарищи комсомольцы, против большевиков. Теперь же, когда Ленин ушел от нас, Троцкий снова стал нападать на большевистский Цека. В «основной нерв большевизма» направил свои стрелы Троцкий. А вы ворчите; «Зачем снова тревожить?..»
По-ленински изучить всю нашу историю и, в частности, ее октябрьские страницы — вот наша третья задача. И на этом пути ни прежние выступления Троцкого, пи его новая книга «1917 год» не станут для нас проводником.
Именно так, товарищи, ответили на новую вылазку Троцкого московские и ленинградские комсомольцы. И вы должны поддержать их — не на словах, а на деле!
— Поддержим!!!
Зал сотрясали дружные аплодисменты. Кто-то из делегатов выскочил на сцену, горячо тряс в рукопожатии косаревскую руку. А он стоял разгоряченный, щеки пылали, а глаза горели, словно он только что одержал победу над сильным и серьезным противником, но схватке с ним еще быть.
Очевидцы вспоминают, что партийная страстность, какая-то особая наступательность в выступлении Косарева произвели на делегатов конференции огромное впечатление. Они увидели в нем выдержанного коммуниста, непримиримого и решительного противника троцкизма, способного умело и твердо проводить ленинские идеи в жизнь.
В перерыве делегаты оживленно обсуждали выступление Косарева и сходились на том, что из Москвы к ним приехал хорошо подготовленный руководитель, принципиальный коммунист. Не было ничего неожиданного в том, что делегаты единодушно избрали его в состав губкома, а на организационном пленуме и ответственным секретарем губкома РЛКСМ.
Через несколько дней журнал «Юный коммунист» в хроникальной заметке сообщил, что Пензенский губком комсомола заявил о своей солидарности с письмом ЦК, Московского и Ленинградского комитетов РЛКСМ «Комсомол и Октябрь» по поводу выступления Троцкого.
НА БЕРЕГАХ СУРЫ
В Пензу Косарев прибыл 22 ноября, а уже 25 ноября начала работать комиссия по проверке непролетарского состава губернской организации РЛКСМ.
— Значит, так, Ужонков, — Косарев испытующе посмотрел на инструктора ЦК комсомола. — Порядок проверки составлял сам губком комсомола, Центральный Комитет его утвердил. Это и тебе и мне ясно.
— Ясно, так чего же ты медлишь, начинай проверку…
— А то медлю, что надо нам с тобой сейчас решить: какие ячейки проверять будем? Есть предложение: изучить состав только школьных ячеек, затем в госучреждениях и те смешанные ячейки, в которых непролетарский элемент составляет большинство.
Ужопков нахмурился и принял нарочито независимый вид. Сейчас он в Пензе представлял «верховную» комсомольскую «власть». А Косарев? Что — Косарев? Он просто секретарь губкома, и от него, Ужонкова, зависит, пройдет это предложение или нет. В ЦК комсомола Ужонков пришел с низовой работы, как говорится, «под горячую руку» взяли. Уверовав в свою особость, быстро приобрел командную осанку.
— Им политические физиономии, Косарев, почистить бы не мешало…
— То есть?..
— Оптимист ты, Косарев. Тут же классовые противники кругом, троцкисты! А ты — «то есть»!
Лицо у Саши побелело, глаза сузились.