Косарев страстно, задорно, как и подобало комсомольскому вожаку, доказал делегатам неправомерность предложения — снять вопрос с пленарного заседания.
— Комсомол, — говорил он в докладе на конференции, — достаточно здоров, вырос за последнее время, это явление положительное. Широкие слои молодежи значительно продвинулись к парторганизации. Это повышает политическую роль и значение комсомола для партии как одной из форм ее влияния на широкие рабоче-крестьянские массы, как одной из форм воспитания молодежи в коммунистическом духе.
И уже обращаясь к делегатам конференции непосредственно:
— Мы нуждаемся, товарищи, в помощи партячеек, их участии в регулировании роста комсомола. \креплении надлежащего пролетарского и партийного влияния в комсомоле.
Косарев не дожидался высоких партийных собраний. Он использовал любое общение с местными партийными работниками, чтобы заинтересовать их жизнью комсомольских организаций, добиться неформального руководства ими. Тем более что в Пензе пришлось заниматься такими вопросами, которые в Москве были уже давно решены. Он не раз ставил в пример отеческое отношение секретаря Городищенского уездного комитета партии Сарайкина к комсомольцам и их вожаку Федянину. Косарев дважды приезжал в этот уезд, «выступал на собраниях молодежи, очаровал всех эрудицией, простотой и силой влияния своего слова», — вспоминал Федянин. Здесь Косарев ближе сошелся и с Сарайкиным.
Сарайкин — зрелый партийный работник, образованный коммунист, прошедший окопную школу в годы первой мировой войны, в русском экспедиционном корпусе во Франции. Он всегда внимательно относился к молодежи, умел дать комсомольцам мудрый совет и нужное направление в работе.
Однажды в уездный комитет комсомола пришел Князев — активист из села Нижний Шкафт — и рассказал, что на суконной фабрике много беспорядков: предприятие старое, оборудование износилось, крыша протекает, количество производственных травм возросло.
— Что вы хотите? — спросил Федянин комсомольца.
— Провести забастовку.
«Это слово нас обескуражило, — рассказывал Федянин. — Фабрика сдана в частную аренду группе компаньонов-нэпманов. По договору арендаторы обязаны были в предусмотренные сроки ремонтировать и восстанавливать оборудование, а раз они этого не делают, нужно принимать какие-то меры. Но можно ли бастовать, мы не знали.
О нашем разговоре я поведал Сарайкину. Он предложил мне поехать туда и тщательно разобраться на месте:
— Только, смотри, не наломай дров.
Выяснилось, что комсомольцы настроены против арендаторов агрессивно.
— Мы же — советские люди, а нас эксплуатируют нэпманы, — возмущались ребята.
Положение было действительно тяжелым. К счастью, на фабрику приехал представитель из Пензы. Он посоветовал не горячиться. Трест осведомлен обо всем. Если сильно нажать на арендаторов, они могут отказаться от предприятия, его придется закрыть, и люди останутся без работы.
Переговоры закончились тем, что положение все же улучшилось. Комсомольский азарт ослабел. Забастовку предотвратили». Помогли и рассказы Косарева о том, как отстаивали комсомольцы-бауманцы в первые годы нэпа права рабочей молодежи.
Дела в губернской организации заметно двигались вперед. К осени 1924 года комсомольская организация численно выросла почти в два раза. Партийная прослойка увеличилась — каждый десятый комсомолец был в то же время членом или кандидатом в члены РКП(б). Самого же комсомольского вожака избрали членом губ-кома партии.
В январе 1925 года в жизни пензенской молодежи произошло большое событие — вышел в свет первый номер газеты «Знамя ленинца» — органа губкома и горрайкома РЛКСМ. На ее полосах и появилась статья Косарева «Непролетарскую молодежь — в комсомол!» — первая проба его пера. Очень волновался Саша, когда писал ее: «Получится ли?» Не потому ли он и поставил под ней свой псевдоним — Бауманский?!
В Пензе и рабочих поселках работа улучшалась. Но сложной оставалась обстановка на селе. В некоторых уездах — Н-Ломовском, например, кулаки создавали бандитские шайки, убивали партийных, советских, комсомольских активистов и селькоров.
Постепенно у Косарева накапливался опыт работы с крестьянской молодежью. И здесь, как и во многих других случаях, добрыми советами и наставлениями его питали партийные работники.
Однажды на заседании Городищенского укома партии Сарайкин спросил комсомольских укомовцев:
— Сколько в уезде молодых крестьян из бедняцких семей за харчи и убогую одежонку на кулаков батрачат? — И пояснил: — Среди них полно неграмотных, о наших советских законах они знать ничего не знают. Кто им эти законы разъясняет?