«Вот уже о Мироновиче воспоминания пишут, — размышлял тогда Косарев, — а он стоит перед глазами как живой: улыбающийся, лобастый, с крепко посаженной головой. Писать воспоминания, когда столько встреч, бесед, впечатлений…» Их было действительно множество. Но из всех он пока выбрал те, что отметили месяцы ленинградских баталий:
«Месяцы моей работы в Ленинграде, в Московско-Нарвском райкоме комсомола, — писал Саша, — это время незабываемых встреч с товарищем Кировым. Сколько глубоких и душевных бесед! Сергей Миронович любил молодежь большой, умной, большевистской любовью. Он умел ценить ее и отыскивать среди комсомола нужные партии силы…
Он был членом нашего Московско-Нарвского райкома комсомола. И несмотря на огромную партийно-государственную работу, всегда урывал время, чтобы заехать к нам в район на собрание актива комсомола. А часто все члены бюро нашего райкома вваливались неожиданно к нему в кабинет. Не раз бывало, что при встрече на каком-нибудь собрании Сергей Миронович и сам затащит к себе для простой, сердечной беседы. И как много приходилось извлекать из этой беседы!»
Бок о бок Косарев работал с Сергеем Мироновичем несколько месяцев, но были они для молодого вожака «годами великой школы». Все современники Косарева сходятся на том, что именно в Ленинграде впервые и в полной мере проявились его блестящие способности оратора и навыки организатора молодежи.
ВОЖАК СТОЛИЧНОЙ КОМСОМОЛИИ
Косарева вызвали из Ленинграда с предписанием: приступить 2 апреля 1926 года к должности заведующего орграспредотделом (так назывался нынешний отдел комсомольских органов) Центрального Комитета ВЛКСМ. В столице Косарев узнал: ЦК ВКП(б) принял предложение Цекамола о введении его в состав бюро и секретариата ЦК ВЛКСМ. Саша отлично понимал, что ему оказывается высочайшее доверие партии.
Началась кипучая и стремительная жизнь. За ворохом дел Косарев не замечал, как летели не то что дни — недели и месяцы — все время на собраниях, в командировках… Не случайно про эту его должность в комсомоле даже байку сложили: «Заворга ноги кормят…» Вся страна перед тобой, и всюду комсомольцы. Неугомонные, они и задачи-то ставили перед Центральным Комитетом ВЛКСМ с каждым годом все сложнее и многообразнее.
Партия призывала комсомол добиться существенного перелома в своей работе, оживить ее, усилить идейное и организационное влияние на разные категории молодежи, привлечь все подрастающее поколение к строительству социализма. Саша видел, что надо как можно быстрее и безболезненнее выходить из круга «узкомолодежных» вопросов, затянувшихся дискуссий о месте комсомола в политической системе общества, и повернуть широкие массы юношей и девушек лицом к производству, к решению хозяйственно-экономических и культурных задач.
25 марта 1927 года пленум ЦК ВЛКСМ провожал Александра Мильчакова на Украину в качестве генерального секретаря ЦК ЛКСМУ (была и такая тогда должность). Вместо него секретарем ЦК члены пленума избрали Сашу.
— Кандидатура Косарева, — сказал Николай Чаплин, — является бесспорной.
Его слова потонули в громе аплодисментов. Александр Косарев становился любимцем комсомольских кадров страны.
В конце апреля Чаплин как-то бросил Косареву реплику:
— Ты совсем от Москвы отошел, Саша. А в МК между Ивановым и Скотниковым идет открытая борьба за лидерство, и никакого мира уже не установить…
Действительно, взаимоотношения первого и второго секретарей МК ВЛКСМ накалились до предела. 27 апреля Чаплин вернулся с заседания бюро Московского комитета ВКП(б) озадаченный. В партийных органах решил: соперничавших между собой секретарей «развести» — отправить неуживчивых вожаков на учебу. В постановлении МК партии говорилось: «Исходя из политической сложности и вообще из общей трудности в работе Московской организации комсомола и необходимости дальнейшего укрепления налаживающихся взаимоотношений с ЦК комсомола, считать необходимым поставить задачу дальнейшего укрепления руководящего центра МК ВЛКСМ».
Не сохранилось и следа о содержании разговора Чаплина с Косаревым. Удалось разыскать только протокол заседания бюро МК ВКП(б) от 10 мая 1927 года: