— Да иди ты со своими матрацами! Знаешь, куда?
Лучше слушай, что дальше было. Местами вода все-таки пробивала шпунт, била фонтаном, и, когда угроза размыва водозабора становилась, как казалось, уже неотвратимым фактом, комсомольцы своими телами закрывали брешь, сдерживали напор ледяной воды до тех пор, пока их товарищи срочно ликвидировали опасность.
— Мне Виктор Сорокин рассказывал, — вступил в разговор Лукьянов, — что комсомольцы Автостроя дали себе клятву не ходить в клуб на танцы, не ездить в город в театр, не ухаживать за девчатами… пока не завершат Автостроя!
Собравшиеся дружно рассмеялись. А Косарев, успокоившись, спросил:
— А что, девчат с Автостроя уже поувольняли, что ли? Как же они-то разрешили парням на такие «жертвы» пойти? Не верю я этим басням… А ты, пожалуй, дельную мысль подал. — обратился Саша к управляющему делами. — Свяжись-ка с комитетом комсомола Автостроя, спроси, какую помощь оказать им надо. Тс парни, что в водозаборе стояли, поди, не только матрацами жертвовали…
В сентябре 1931 года на стройку автозавода приехал председатель ВСНХ Г. К. Орджоникидзе (он сменил В. В. Куйбышева на этом посту). Неутомимо ходил по лесам, разговаривал с рабочими, инженерами, с американскими специалистами (их на строительстве автозавода много было). В кабинете директора Дьяконова он подвел итоги: сегодня от строительства водопровода и канализации, от завершения работ по электрооборудованию зависит пуск автогиганта в срок. А между тем на строительстве не хватает рабочих рук.
— Нужны новые силы, — сказал Григорий Константинович. — Кто даст? Комсомол! Он — шеф завода.
И нижегородский комсомол дал эти силы.
10 сентября 1931 года в краевой молодежной газете «Ленинская смена» был опубликован приказ № 1 Нижегородского крайкома ВЛКСМ. Один из его параграфов гласил, что с этого дня начинается мобилизация комсомольцев края на Автострой для участия в решающих боях за своевременный пуск завода.
Только лучших комсомольцев направил тогда крайком на строительство. Из мобилизованных была создана десятитысячная строительная ударная дивизия с соответствующими подразделениями на полки, батальоны, роты, взводы и отделения.
Косарев аж побелел, когда узнал про такое.
— Надо же, до чего додумались?! Это же — милитаризация труда какая-то, не иначе… Трудовую армию решили возродить!
Ну и досталось же нижегородцам от Косарева в очередной приезд его в этот волжский город — в июле 1932 года.
Он остыл немного только во время поездки в Балах-ну — на Гидроторф и в Правдинский бумкомбинат. Здесь среди Курзинского леса возникла крупнейшая в стране бумажная фабрика.
Саша смотрел, как умные машины из деревянного баланса делают первосортную газетную бумагу.
— Для «Правды» и «Комсомолки» выпускаем, — рассказывал сопровождавший директор бумкомбината.
Косарев согласно кивал головой и, не отрывая глаз от зачаровавшей его машины, выбрасывавшей широкую бумажную ленту, в свою очередь говорил:
— Белоэмигранты иронизируют в своей желтой прессе, что, «советский человек состоит из души, тела и газеты…». Не ошиблись, «юмористы», наша советская газета — могучий рычаг культуры, строительства социализма. Но, к нашему стыду, до сих пор в СССР не было фабрики, выпускающей газетную бумагу. — И снова внимательно смотрел на нескончаемый поток бумажной ленты, на то, как машина разрезала и скатывала ее в рулоны. Готово! Можно отправлять по типографиям страны.
Косарев смотрел, а в мыслях был уже далеко от Правдинска: во всех уголках страны исчезали глухие места, преображенные руками советских людей. Вспомнил недавний рассказ ростовчан о том, как за Начихеванью на пустыре, на котором в 1905 году царские сатрапы после подавления восстания расстреливали революционных рабочих, теперь строится самый крупный в СССР завод сельскохозяйственных машин. И везде-то Косареву хотелось побывать, все самому увидеть. Казалось, скажи ему: «Надо ехать и строить!» — и поехал бы. Неугомонная натура его не могла усидеть в своем секретарском кабинете, тоже далеком от штилевой погоды.
Он готов был мчаться на «Уралмаш», Днепрострой, Запорожсталь, на строительство Туркестано-Сибирской железной дороги, где комсомольцы прокладывали пути по пустыне, прорывались через горные хребты, пересекали местности, где сейсмологи отмечали до 100 случаев колебаний почвы в месяц. В районе трассы в апреле началось сильное таяние снега в горах. Его лавины образовали заторы рек, уровень воды в них поднялся. По степи прокатились мощные водяные валы. В панике бежало местное население, спасая юрты и скот. Вода с яростью обрушилась на только что проложенное полотно дороги, принесенные ею льдины выворачивали шпалы и крутили рельсы в причудливые узлы. А комсомольцы-строители стояли стихии наперекор.