Выступили директор завода Грачев, ударница Кириллова…
Газетная хроника с места события завершалась сообщением:
«По окончании митинга за руль трактора сел т. Косарев и вывез трактор на площадку заводского двора». Так и ограничилась бы летопись комсомола этими словами о финале командировки Косарева на СТЗ. Но в составе бригады «Правды» был Яков Ильин, друг Косарева и талантливый журналист. Возвратясь с завода, он сел за книгу «Большой конвейер». Ранняя смерть оборвала его работу над рукописью, но успел Ильин написать трогательные страницы о Косареве и том историческом дне:
«…Еще утром во время работы, когда раму пятитысячного поставили на конвейер, на ней, нанеся мелом знаменательную цифру, укрепили флажок. Девушки из автоматного отделения, ударники из всех пролетов нет-нет да урывали минутку, чтобы добежать до большого конвейера и посмотреть, на каком гнезде пятитысячный…
На спуске Ларичев влезал на трактор вместе с приехавшим на пуск пятитысячного секретарем ЦК комсомола. Учил его, как сводить трактор с конвейера. Тот умел рулить, но скорость трактора туго поддавалась, и он сидел на пружинящем сиденье напряженно, насупленно… у него сразу появился вид азартного, задетого за живое мастерового; проходившие мимо девушки шепотом спрашивали у соседей: «Это который же секретарь, вот этот маленький?» И, оглядывая его — в спецовке и голубой майке, они не то разочарованно, не то одобрительно говорили: «Этот наш!»
Да, он действительно был «наш», и, когда с него слетал налет официальщины, когда он становился самим собой, вся его «нашесть» и простота явно проступали. Вот он стоял такой, какой он есть, — невысокий и плотный, взволнованный только одним — как бы свести трактор, ни на кого не наехав, как бы правильно «влючить скорости…».
Неожиданно цех смолк — ощущение внезапно наступившей тишины, в которой явственно слышался треск мотора, как бы сковало толпу. Стало тихо, как в непогоду, перед грозой, все притаилось, — и тут упал возглас, упал как первая капля, упал, и за ним последовали тысячи других возгласов. Секретарь ЦК комсомола слышал их отдаленно, вернее — видел их по движениям губ. Мотор шумел, и он все силы, все напряжение мускулов вложил в то, чтобы, проведя трактор по настилу четыре-пять шагов, сразу остановить его. Он дернул другой рычаг, и трактор остановился. Отирая лоб, секретарь размазал на нем пыль, грязь и пот».
Саша вернулся в Москву возбужденный и довольный. Довольный тем, что затянувшаяся на месяцы работа по укреплению комсомольской организации СТЗ завершилась так удачно. Довольный знакомством с новыми и интересными людьми, собой, что «не опростоволосился» на большом конвейере.
Ну а пятитысячный трактор? Каким был его дальнейший путь?
И об этом позаботился Косарев. 1 июня бюро ЦК обсуждало участие комсомольцев в выполнении хлопковой программы. По предложению Косарева члены бюро решили: «пятитысячный комсомольский трактор передать Наманганской комсомольской организации Узбекистана».
21 января 1931 года «за проявленную инициативу в деле ударничества и социалистического соревнования, обеспечивающих успешное выполнение пятилетнего плана развития народного хозяйства» ВЛКСМ был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Советское правительство высоко оценило вклад Ленинского комсомола в строительство фундамента социалистической экономики, воспитания широких масс советской молодежи.
Но в то время уже пробуждались первые заметные ростки культа личности Сталина. Складывалась атмосфера вседозволенности, начала отчетливо проявляться та черта капризности, о которой писал В. И. Ленин в «Письме к съезду», своем политическом завещании партии. Орден Трудового Красного Знамени не был вручен комсомолу ни в 1931 году, ни в 1934-м, ни в 1936 году… Этот торжественный акт состоялся 17 апреля 1937 года! «Комсомольская правда» на другой день опубликовала фотографию, запечатлевшую момент вручения ордена комсомолу и надпись под клише:
«Вчера под председательством Г. И. Петровского состоялось заседание Президиума ЦИК СССР. На этом заседании Ленинскому комсомолу, награжденному за проявленную инициативу в деле ударничества и социалистического соревнования, был вручен орден Трудового Красного Знамени.
Орден принимают секретари Центрального Комитета ВЛКСМ тт. Косарев, Лукьянов, Файнберг, Вершков, Пикина и Васильева».
И никаких пояснений.
В передовице «Комсомолка» обмолвилась о причине затянувшегося торжества так: «Дальнейшей своей работой ВЛКСМ должен был оправдать высокую честь награды». Какой «дальнейшей», если в постановлении ЦИК СССР, принятом за шесть лет до этого, было ясно и четко сказано, что комсомол уже награжден «за проявленную инициативу в деле ударничества и соревнования»? Поистине непредсказуемые загадки умел ставить Сталин.