А на рассвете упала роса на всё вокруг. Прижала пыль к большаку, разбежалась по придорожным кустам и травам. Спящих под небом укрыть захотела, чтоб спалось послаще, но не вышло, зябко от неё. Зябко и весело. Разбудил рассвет Энвара и Зыбку жемчужными росинками. И Шлепка разбудил, стоял тот и ушами прядал. Сна не стало и в помине, собрались по-скорому, перекусили и дальше в путь наладились. Ведь пока не жарко - ног не жалко. Зыбка напевала что-то в шаг, в ногу. Что-то этакое без слов...
Лесные чащи совсем закончились. Места жилые пошли. Где луга, а где и поля полосами. Отбегали от большака изредка дорожки поуже, топтанные и езжие. На одной такой увидели Энвар и Зыбка воз, запряжённый двумя волами, а нём четверо. Другой раз показался впереди, быстро поравнялся и проехал вестовой. Лишь перекивнуться успели:
- Блага, сударь!
- Блага и вам, молодые!..
Был он сам не молод, не стар, верхом на ладном, рослом жеребце и весь в пыли. И лицом, и платьем. А не взлетала ещё дневная летняя пыль... Шли, солнышко уже повыше забралось, и разлились по левой стороне луга. Щедро отмеряно было здешним весям сочных молодых трав. Оттого и паслось на лугах коз разномастных несчитано. Какие кучковались, а какие поодиночке травку щипали. Стадо было немалое. Верно, богаты были здешние требни козьим сыром и жареной козлятиной. Но пополнять запасы нашим путникам пока нужды не было. Поглядывали по сторонам, а пастухов не усмотрели. Ну и, ладно! Спят небось где-то в тени. Значит, не опасаются зверя или лихости какой. Это слева было, справа же на лугах, от большака подальше, разглядели Энвар с Зыбкой гусей. Тоже стадо не маленькое. Хорошо что подальше, гусь птица не добрая, того и гляди, ноги исщиплет! А уж целое стадо-то... Ну их! Были там и белые, и серые, и чёрные. Чёрные редкость в этих местах. Всё это гусиное множество пасли, следили, чтоб не разбежалось, сельские девчонки с прутьями в руках.
А гусем с вертела, с хрустящей корочкой, Энвар бы закусил! И, чтоб жирок по пальцам!
- Зыбка, скажи, гусятинки отведала бы?
С их скорого завтрака уже изрядно времени прошло.
- Я бы, пресветлый Энвар, двух гусей сейчас бы умяла!
- Быть того не может! Ты сама-то, как два гуся весом! Или три...
Энвару вспомнилось, как он вчера Зыбку сонную на руки поднял.
- Ну и что? И двух бы съела, и трёх! Только четвёртого не стала бы.
- Эх, встретилась бы нам требня какая-нибудь поскорей!
Но ни требни, ни жилья вблизи большака пока видно не было. Дорожки от большака отбегали, но кто знает, куда они ведут, незнакомые. Пришлось подыскать тенистое местечко от гусей подальше и умерить аппетиты тем, что в сумах было. И то хорошо. Без жареных гусей как-то обошлись.
И дальше потопали, отдыхать не стали. А когда солнце в самой вышине гуляло, дошли они туда, где большак надвое разошёлся. Указателя никакого не было. Вернее, был когда-то, но завалился. Был он не каменный, а деревянный, рубленный. Вот столбик и подгнил. Лежал себе в траве и травой же обвивался. Полтора дня Энвар странствовал и всё без развилок и распутий. А на первой указатель повален! Кто-то суеверный, может, и пальцы обережным знаком сложил бы, но Энвар ничего плохого в том не увидел. Правая дорога выглядела наезженной, натоптанной, левая чуть зарастать начала. Ну и где здесь загадка? Была ещё у Энвара карта. Старая, дедова. Для пущей верности решил он с этой картой свериться. Остановил Шлепка, расстегнул пряжки и достал из кармашка правой сумы плотный пергаментный свиток, стянутый кожаными петельками. Тут вернулась Зыбка, которая, как обычно, забежала зачем-то вперёд.
- А что это, Энвар? Чем сударь мой меня удивит?
- Карта, Зыбка. Сейчас посмотрим, какой путь из двух выбрать, чтобы не плутать.
- Эка, удивил! Я карты знаю! У батюшки их знаешь сколько? Целых три! На этаких вощёных тряпочках нарисованы. Он и сам их чертить умеет! Только писать не горазд. Просто чёрточки, линии, крестики...
- А что же на картах у батюшки твоего, Зыбка? И зачем ему?
- Чтоб по лесу ходить верней. Там отмечено, где какая тропа, где овражки, где ручьи текут...
- Хорошо! Удобно! Батюшка твой знатный, видно, ловчий!
- Ооо, Энвар! Ещё какой! Самый знаменитый!
- А на нашей карте весь наш путь, Зыбка. От дольма до самого Камень-города. Старая карта, с ней ещё дед мой по дорогам ездил.
Тем временем, на немалом, ладони полторы шириной и в локоть длиной, куске пергамента нашли они эту развилку. Хоть с трудом, но нашли. Была она отмечена в самом уголке карты, в ногте от замка, словно и не отошли они от него.
- Ого! Сколько же нам ещё топать сюда!
И Зыбка показала пальчиком на затейливую звёздочку, обозначающую столичные пределы, конец пути.