Словом, заехали наши подорожники в Верхний Небось со стороны небольшой торговой улочки. Не широкой и не слишком опрятной. Но, не смотря на неказистость и на некоторую замусоренность, городок поразил их своим масштабом и многолюдием. Ведь в селениях, больше чем Лисьи Норы, ни Энвар, ни Зыбка никогда не бывали. А здесь и порядки немного другие, и установления, и даже походка у людей отличается от привычной. Вот, скажем, по селу люди и прочие ходят, не торопясь, степенно, ведь успеется ещё ноги натоптать и спину наломать. А здесь как? Здесь всё бегом! И туда, и сюда, и отсюда. Прямо, как зайцы через межу летают. Ну с зайцами понятно, они пугливые, их всякий съест мечтает, а здесь кто кого ест? Никто никого не ест вроде... Но все торопятся, будто не успевают. А чего не успевать-то? Булку что-ли купить опоздаешь? Или сапог не останется? Непонятно. Идёшь вдоль по улочке и не сразу сообразишь - это сударь встретился, или сквозняк свистнул. Или, к примеру, никто здесь не здоровается. Как шли, так и идут, будто нет никого вокруг. А ведь навстречу уже немало сударей с детьми и красавицами под ручку прошмыгнуло. И никому никакого дела! А вдруг тот прохожий-перехожий что-нибудь интересное мог бы рассказать? Как не поздороваться-то? Но нет, не принято почему-то. А на селе как? А на селе чинно и красиво. Там ведь если не поздоровался, можно и заборной доской по спине схлопотать! Мол, что ж ты, сударь милый, не поздоровался, не признал что-ли? Загордился или болеешь? Помощь не нужна? А то, гляди-ка, упал почему-то!
Так Зыбка с Энваром и следовали по этой улочке на своих лошадках, не здоровались, хоть и хотелось. И с ними не здоровались. Но это не со зла, просто принято так. А если кого-то о чём-то спросить, то ответят с удовольствием и с приветствием. Вполне себе ответят, не будешь знать, как и отвязаться. Тоже ведь люди живые, тоже скучают... Ну и спросили, как до ближайшей требни добраться, теперь туда и направлялись. Это недалеко, одну улочку только проехать.
Зыбка, пока ехали, всё вспоминала, как их во въездных воротах остановили. А где, мол, ваше вооружение, добрые люди? Оказалось, что те, кто в город въезжают, должны всё своё колющее и рубящее предъявить и замыканию подвергнуть. А это значит, что стражные всё, что может считаться оружием, тщательно осматривают, обвязывают специальным шнурком, мечи и кинжалы к ножнам приторачивают, с другим тоже справляются и сургучной печатью запечатывают. А если потом печать нарушена, то лишится такой безобразник лишних монеток. А может и не лишних, это как пойдёт.
Стражные и к Энвару с этакими запросами пристали. Ох, каким же гордым, важным и заносчивым он тогда предстал! Был Энвар её миленький, а стал пресветлый и непреступный высочайший вольх. Владетель истинный и воитель! У Зыбки даже сердечко от восторга задрожало. Вот он каков, Энвар её! Стражные тоже всё поняли без ошибок и оспорений, вольх им издали свой вольхов знак показал и метку на дедовом кинжале. Поклонились и пропустили с почтением. Не должно вольху меч вязать. Чревато такое.
Наконец, и до требни доехали. Красивая требня, большая. Называется "Три". На вывеске когда-то было что-то ещё написано - "Три яблока" или "Три тарелки"... Но вторая часть вывески отвалилась давным-давно, с тех пор и называется просто "Три". А что? Все привыкли.
Трапезня оказалась довольно обширной, но темноватой. Пока стояло дневное время, потолочных и стеновых ламп не зажигали. Свет проникал из окошек и из распахнутых настежь дверей. Видно кое-что, ну и ладно. Где-то у дальней стены располагалась требенная стойка, но за ней никого не было. Видно, отошёл хозяин куда-то. На кухню, наверное. Дверь туда была открыта, и если прислушаться, то можно было услышать доносящиеся оттуда звуки, звяканье, перестук ножей, разговоры... Некие запахи оттуда тоже проистекали. Вдоль прохода к стойке располагались общие столы и лавки за ними. Земляной пол был плотно застелен, засыпан, но не соломой, как в сельских требнях, а утоптанными стружками. По углам и кое-где у стен стояли столы поменьше и с табуретами. Энвар и Зыбка сразу же уселись за этакий малый столик у входа в уголке. В зале трапезничали всего-то несколько человек, одна небольшая компания и парочка сударей по отдельности. Громких разговоров не велось, здравиц тоже не кричали. Ну, это понятно, не вечер пока, не разгулье. Вот наступит, тогда и посмотрим, какие здесь науки и философии в ходу.