Тем временем, подъехали, наконец, к известной требне "После". Это было массивное каменное здание на два этажа с высоким цоколем. Цоколь и весь первый этаж увит был, украшен зацветающим плющом. Слева от здания располагалась обширная площадка с огородками и коновязью. Там уже стояла пара возков, и были привязаны несколько лошадей. Над двойными входными дверьми и впрямь располагалась половинка богатой, но выцветшей вывески "После". Висела она, надо заметить, кривовато. Возможно, эта кривизна тоже была данью некой традиции.
Так как этот длинный денёк начинал склоняться к вечеру, внутри уже было людно и наполнено. Как обычно, в начале требенного своетечения в обществе царили благодушие и некоторая приподнятость. Зыбка и Энвар с любопытством разглядывали горожан, собравшихся вместе. Ведь когда видишь человека в одиночку, впечатление одно, а когда судари эти вместе собираются, то другое впечатление, более полное, что-ли… Скажем, обращало на себя внимание то, что немало общего нашлось у публики в одеяниях. Например, штаны у многих были несколько короче, чем нашим неразлучникам было привычно. Где-то на четверток короче. А рукава же, наоборот, подлиннее, на кисти рук наезжают. И воротники этакие накладные, поверх курток. Похожий воротник Энвар с Зыбкой на господине Шуте видели. И ещё на рукавах, к плечам ближе, расширение немалое можно было у многих заметить. Словом, кое-какие общие привычки в одежде наблюдались. Интересно, а в характерах жителей одного места общее бывает? Знамо, бывает! А то как же! В одном месте, к примеру, все, и стар и мал, преисполнены благославной философией, танцами и сказками на ночь. А в другом, при всём усердии внешности, некое уныние праздник празднует. Казалось бы, люди симпатичные, всё при них, и широкоплечность и благопузие, а души словно на завязках держатся! Того и гляди, набок сползут. Это всё от мест зависит. От воздушности.
Наблюдений о характерах парочке нашей ещё предстояло накопить, а пока же следовало выбрать в трапезне местечко поуютней. В этой заботе они целиком положились на опыт и разумения нового своего товарища. А тот отчего-то не рвался в середину, выбирал свободный стол в сторонке, будто стеснялся. Хотя его многие узнавали, радовались, иные сударыни даже краснели. Вяхирь ведь скальд известный.
Уселись, наконец, и стали смекать, какие бы яства на стол запросить. Аппетит-то нагуляли, а в прошлой требне так ничего и не перепало. Вяхирь, на удивление, никакого рвения в этом не явил, ссылаясь на то, что не голоден вовсе, и бока ему нужно поберечь от излишнего прироста. Зыбка с недоумением рассмотрела Вяхиреву изящную худосочность, и пришла к ней в голову догадка. Подумалось ей, что у скальда возможен острый недостаток монеток и состоятельности. Ведь бывает такое, верно? Тогда она шёпотом поведала Энвару о своих сомнениях. Парень быстро нашёл подходящий выход из этаких неловкостей.
- Вяхирь, друг мой! Помнится, ты ранее назвал меня братцем. Позволь же в благодарность за нежданное душевное родство угостить тебя самыми лучшими лакомствами, какие найдутся в здешней кухне! Ты обмолвился, что она чудо как хороша! Позволь же, не побрезгуй и не возрази! - Энвар чинно приложил руку к груди.
- Что ты, сударь! Право, не стоит! Впрочем, извольте, друзья! Это честь для меня, - глаза Вяхиря весело заблестели, - А не переместиться ли нам в центр зала? Там служкам будет удобнее к нам подойти...
Когда компания уселась на новом месте, скальд призывно щёлкнул пальцами.
- Эгей, любезный, подойди-ка поближе и расскажи, какие чудеса сегодня в кухне явлены? - обратился он к юркому служке, - Есть ли, к примеру, задняя барашковая четвертина с угольков? А мочёные в ревене сморчки? А какой свежести пиво ныне? Если самое свежее, то нам надо ещё свежей! Порадуй нас, дружок!
И покатилось вкусительство, и полилось пивко от снаружи и во внутрь. И прибавилось в общем настрое веселья и любознательности.
- Вяхирь, братец, с той минуты, как ты назвался скальдом без лютни, меня не отпускает любопытство особого рода. Как же ты являешь своё искусство без музыкальных переливов? Ведь звенящая душа скальда воплощена в сонете. А всем известно, что сонет это красота слова в красоте звука. Возможно ли поделиться чудом искусства со страждущей публикой без струнной мелодии?
- В тебе, благородный вольх, и в тебе, прекрасная Зыбка, я чувствую тонких ценителей напевного слова. Я попробую исполнить кое-что, а вы сами ответите, возможно ли.
- Неужели исполнишь? - глаза Зыбки загорелись предвкушением. Она многое слышала об искусстве скальдов, но ни разу не внимала их песням вживую.
Вяхирь вытер платком губы и встал из-за стола. Для того, чтобы должным образом настроиться, найти, выловить из прозрачного воздуха нужное чувство, скальду потребовалось несколько мгновений. Он закрыл глаза и сложил ладони лодочкой у подбородка. Выпрямился, расправил плечи и начал.