- А что, этот самый Прош один ослиц гнал или с собаками? - уточнил кто-то для ясности.
- С собаками, сударь, с двумя.
- Хорошо. Сподручно.
Одобривший получил тычок в бок, дабы не перебивал.
- А с другой стороны в это же время гнался другой табун. По той же самой дорожке, между теми же горами. Там, вообще, только одна дорожка пролегала, другой не было. Другой табунчик был побольше, но не намного, всего восемнадцать ослиц. А гнал его некий сударь Непрош. И про этого не слыхали?
- Да нет... Откуда же? Это ведь далеко где-то...
Зыбка отчего-то засмеялась. И продолжила:
- Вот... Встретились эти двенадцать и восемнадцать как раз посерёдке ущелья промеж горами. А Прош и Непрош были знакомы. Они как братья были. Они как-то раз в требне неплохо посидели. Хорошо хоть запомнили, как друг друга зовут!
В сообществе с пониманием переглянулись, послышались смешки.
- Дорога в этом месте была совсем узкой. Еле-еле двум ослицам протиснуться можно. Одним в одну сторону нужно, другим в другую... Гонщики установили очерёдность и не больше, чем по одной в одном направлении пропускали. Намучались, прямо! И суетно, и времени немало ушло... Ослицы-то не манерные, и капризничают, и артачаться. А некоторые в другом стаде, наоборот, знакомых увидели и рвутся поближе, дабы приветы передать. Вообщем, маята одна для погонщиков.
- Красавица, скажи на милость, а зачем потребна такая путаница? Зачем одних в одну сторону, других в другую гнали?
Зыбка ответить не успела, любопытного просветил сосед:
- Экий ты непонятливый! Ясное дело, продавать!
- Думаешь, продавать - ясное дело? Ты-то, небось, иголку портному не продашь! - встрял кто-то третий.
- А зачем портному иголка? У него уже есть!
- Вот я и говорю - не продашь!
В трапезне засмеялись, Зыбка первая. Отсмеявшись, она продолжила:
- Так вот, по совести сказать, умаялись погонщики. Умаялись Прош и Непрош. Уселись, конечно, немного передохнуть, у каждого с собой в дорогу кое-что припасено было. Пивко, рыбка сушёная, ещё что-то...
- Судари мои любезные и сударыни! - на этот раз Зыбку перебил сам требник Дулич. Солидный человек, между прочим, - пришло мне в голову уважить каждого из собрания кружечкой за счёт вашего любимого заведения! Как вы к такому отнесётесь?
Рассказ прервался на некоторое время.
- Не обижайся на мужланов, золотая! Им бы только пивом булькать! Продолжай блага ради, - поддержал Зыбку другой добродушный сударь, утирая рыжие усы.
Та продолжила:
- Уселись наши пастыри передохнуть минутку и словом-другим переброситься. Через час или два случилась вдруг неожиданность...
Опять раздался смех. Публике понравилось, что эти-то остолопы уселись на минуту, а прошло уже целых два часа.
- Случился в горах обвал. Даже целых два. Впереди тропы камни навалились и позади почти сразу. Два невеликих табуна и незадачливые погонщики оказались как бы запертыми в ущельице, на тропе. А дело к ночи, темнело уже. Делать нечего, запалили костёрчик и каждый своё для спанья расстелил...
- А у второго-то собаки тоже были? Или не было совсем? - спросил тот же голос, что и в тот раз про собак спрашивал. Но сейчас этот голос уже изрядно заплетался.
- Точно, сударь! Были собаки. В них-то всё и дело!
Сосед любопытного возмутился:
- Тебе-то что за дело, Неуч? Видишь, девица благая про ослиц плетёт, а ты всё собаки-собаки! Что тебе всё про собак-то чешется?
- А то. У меня на дворе приплод. Псина моя ощенилась ни с того ни с сего. Шесть штук повизгивают. Не знаю кому продать... А тут даже и погонщикам не надо... Если у них и свои все на месте...
Зал опять развеселился. Ещё бы! Такой случай!
- Эх, ты! Торговец вислоухий!
Тот принял это за поощрение.
- Угадал ты, братец! Вислоухие они, просто, страсть! Не надо тебе таких?
Кто-то из публики на пол осел, у другого слёза от смеха вытекла. Зыбка и сама хохотала со всеми вместе.
- Так вот. Дальше про собак будет. У кого-то из гонщиков одна собачка была маленькая, желтоватой масти и трескучая до невозможности. Только судари эти улеглись, только задрёмывать стали, желтоватая собачка - тяф! Остальные собаки вскинулись и давай меж собой драться! И бегают и брешут почём зря. Визг стоит! Ослицам из-за того тоже никакого сна. Ослицам для сна покой нужен и порядок. Стали ослицы порядок какой-никакой устанавливать. Стали топать, бегать, лягаться и вопить дурными голосами. Ни одна по собакам копытом не попала, зато друг по дружке попадали изрядно. Конечно. Ослицы-то побольше собак будут, верно? Тут они, конечно, разволновались и принялись меж собой по-своему спорить и рядить. Ну, как спорить? Драться стали, кусаться и затейливо брыкаться, куда попадёт. Тут, понятно, и Прош с Непрошем совершенно проснулись. Смотрят - непорядок. Стали ослиц этих дурных увещевать и палками стучать. Но те-то уже разошлись! Им уже никак не спится! И сами погонщиков своих увещевать стали. Вообщем, спаслись те только на деревьях. Каждый на своём... Так и спали всю ночь. Только перекрикивались иногда, чтоб не скучать.