А поутру все ослицы как ни чем не бывало. Прям, хоть запрягай их. Но перемешались все между собой. И не разберёшь их, они же одинаковые с виду, хоть и дурные. Но беда не велика! Какая разница, где какие!
Разобрали завалы, там всего-то по паре камней сдвинуть надо было, и решили расходиться. Но надо и счёт знать! Пересчитали ослиц, и вот нелепица какая, пересчёт с начальным не совпадает! Было двенадцать с восемнадцатью - всего тридцать, так? А теперь всякий раз тридцать четыре выходит... И наоборот считали, и сбоку, а всё равно на четыре больше. Сели думать. Думали-думали и подрались, потому что никому чужого не надо. Никому! А когда помирились, решили, мол, хорошо, что не гусей гнали! Гусей-то, вообще, не сосчитать!
Хохот в требне стоял такой, что трепыхались огоньки в маслянных лампах.
- Ох, девонька, угодила! Умеешь слова друг к другу подгибать!
- Ослиц и то легче считать, чем гусей! Ох! А ведь и правда! А отчего же они четырёх-то меж собой не поделили? А?
- Э, братец, а на что им? Вот, тебе нужна ослица на кухне?
- У меня есть уже!
Хохот не утихал. К удивлению Зыбки и Энвара на стол посыпались монетки. Вяхирь этому не удивился, ему-то как раз такое было привычно. А народ продолжал веселиться.
- Давненько так не смеялся, как бы не лопнуть!
- Смех от звонкого словца заменяет жбан пивца!
- Э, нет! Наоборот!
- Что, наоборот, умник?
- Не заменяет, а прибавляет! Эй, любезный! Эй, Дулич! Выставляй сообществу жбан за мой счёт!
- Я-то хоть бочонок прикачу! Сей же миг! Только, давай так, пол бочонка за твой счёт, остальное за счёт моей требни!
- Обидеть захотел, кривоносый? Мы что бедные? Мы что под забором вылупились? Кати бочонок по двойной цене! И только так! Всех угощаю! Особо эту красотку конопатую, уж больно весела!
И вкатился бочонок. Вкатился в трапезню, как камень с горы во время обвала. Только камень несёт разор и порушения, а что же сулил бочонок сей? Уж не лёгкость ли прикосновения к истинам и ту весёлость, что ненадолго задерживается в памяти, не захлёстывает её тугой косой петлёй...
13 глава
13 глава
"...Всякий раз удивляет меня и восхищает умение человеческое применять ко всяким препятствиям и препонам свою волю и разум. Воистину, именно это и есть главное отличие человека от всего остального живого. Когда натоптанная тропа вдруг становится непроходимой, к примеру, деревья на неё пали, или дождевым потоком её размыло, зверь, что ходил здесь всегда, вспять отпрыгнет и убежит несолоно хлебавши. Но не таков человек разумный! Вот, скажем, перетяжная переправа...
Хотя начну, пожалуй, сначала. Возникло когда-то на берегу немалой реки некое поселение. Следом на другом берегу возникает подобное. Предположим, места там благодатные. Вот... А между жителями селений вполне могут статься связи. Родственные, дружеские, а может, торговые... Что же делать? Ведь река и широка, и глубиной неумеренна. Препятствие...
Но человек от того духом не падает. Если нет возможностей мост сладить, наведёт тотчас же перетяжную плотяную переправу. И даже смех разбирает от того, как ловко и остроумно всё устраивается! Всего-то надо брёвен связать подходящих и крепкий канат сплести! Вот и переправа, вот и связь меж людьми! Хоть решение и нехитрое, но сколько за ним величия воли и духа!
Ну, а время пройдёт и мост сладится!.."
Вслед за бочонком, вслед за даром этим свыше, в трапезню чинно вплыли гуси. Каждый на своём отдельном блюде и каждый дымился преароматно. Ах, что же это были за гуси! Несли они с собой всякую щедрую кухонную благость. Нет, не зря Вяхирь избрал требню "После" в самые излюбленные. То местечко, где таких гусей подают, прямо-таки просится в излюбленные. А корочка какова! И лоснится, и шкворчит, и голову кружит всем своим чувственным видом. Этакая румяная и поблёскивающая. А сколько же их всего, гусей этих волшебных? А ровно столько, чтобы никто голодным не ушёл из тех, кто в столь благом месте, в столь благое время появился. Тем благородным духом сударям и ослепительным сударыням никаких монеток не жаль, ради пиршества такого. А как не вкусить всякого, коли пришли уже, коли прилетели, как мотыльки на огонёк? Тем паче, что за гусями вослед служки внесли и сочной зелени изрядно, и перемену хлебов, и пирожков слоистых, и солений каких-никаких, и другого... Ну, и пивка, конечно... Впрочем, о пиве уже было сказано.