- Ты чем так грохочешь, брат любезный? - с живым интересом поинтересовался Энвар.
- Я не грохочу, я умываюсь.
- Неужели водой?
- Конечно, водичкой колодезной. А чем же ещё?
- Счастливец! А мне всю ночь воды не давали! Представляешь, заперли нас в подвале, злыдни, и всю ночь воды назло не давали! И ещё все бока мне какими-то досками отдавили!
- Это тебе снилось что-ли?
- Получается, снилось, раз мы сейчас не в подвале...
- Экие сны у тебя сомнительные, братец! Про доски в бока, это от того, что вы с Зыбочкой на досках расположились, а про воду, это от того, что тебе пить хотелось, а сил, чтобы проснуться, не осталось.
Вяхирь налил из объёмного кувшина на столе водички в небольшой ковшик и подал Энвару. Тот, напившись, поинтересовался:
- Вяхирь, а ты разве не на досках выспался?
- Нет, у меня бока нежные. Я тюфяк развернул, подушку подложил, одеялом завернулся и выспался, как в гнезде пуховом. Вот видишь, всё это хозяйство в углу скомкано?
- А почему ты его не на лежанке развернул?
- Лежанку я в этакой темнотище не обнаружил. Мне и на полу неплохо спалось.
- Ты знаешь, а ведь мне не только досадное снилось. Ещё мне будто бы слышалось, что ты где-то над этим подвалом свою сонету читаешь... Красиво так... Только непонятно ничего.
- Это истинное счастье для скальда, когда его сонеты по ночам людям снятся! Тысячам людей!
- А что, разве вчера в требне целая тысяча собралась?
- И больше тысячи собралось бы, только гусей на всех не хватило!
Под заливистый смех воителя и скальда проснулась, наконец, и сказительница. На щёчке её веснусчатой явственно отпечаталась досочка от лежанки.
- Какая тысяча? А где те ватажники? Энвар, ты их уполовинил уже что-ли?
- Какие ватажники, Зыбочка?
- Те, которые мне всю ночь в подвале пить не давали.
Вяхирь с Энваром опять рассмеялись.
- Знакомая история, сестрица, - Вяхирь подал ковшик Зыбке, - и тебе пить не давали?
Та подозрительно посмотрела на скальда.
- А кому ещё?
- Одному мечнику знакомому. Его Волчья смерть зовут, не слыхала?
- Слышала вчера что-то такое, кажется...
Вот и возникло у Энвара некое прозвище. Откуда оно взялось? Может, и не продержится долго, может и не выйдет за пределы Небосей. Ох уж эти прозвища! Кому-то заслуженно, кому-то даром достаётся. Вяхирь, к примеру, Вяхирем зовётся, оттого что сонету про вяхиря сложил. Раньше его как-то по-другому звали, но как теперь никто и не вспомнит. А как сложил, так и прославился, так и имечко славное получил. Тогда у него ещё лютня была... Теперь и Энвар прозвищем обзавёлся, сам того не заметив. И главное, из-за слухов каких-то! Слухи-то пустые. Ну пусть не пустые, но изрядно преувеличенные. И непонятно теперь - радоваться этому или огорчаться. Хотя всё же, наверное, приятно в глубине души.
Слухи, слухи... Каковы их пути-дорожки? Как они перемещаются между людей? Как возникают - понятно, случился какой-либо казус, или наоборот, свершение, увидел такое кто-нибудь или услышал - вот тебе и слух. Слух это же не сплетня какая-то! Сплетня это злословие скудоумное, для неё событий не нужно. Язык длинный без костей, глаз кривой и душонка помятая. А слух - другое дело! В слухах воплощается желание человеческое принять чудо какое-нибудь или приключенье. А бывает такое, что в основании слуха стремление к справедливости и разумению. Бывает, что и не случилось ничего, птичка пёрышко уронила... А скажут потом, что с неба сударю перина свалилась! И поросёнок жареный. Слухи. Философии...
Вот, скажем, волки. Были? Были. Четверо. И схватка была молниеносная и победная. Но не стая же! Ещё бы сказали - стадо! Стадо, оно на лугу блеет. Или, к примеру, разбойники. Были? Были. Энвар им бока палкой намял, как родным. Но не сотня же! Даже и не полсотни. А разговоров... Язык человеческий мал и мягок, а мелет, что твой жернов на мельнице. Хорошо ещё, что про давешнюю встречу с лихими оборотнями-перевертышами никто пока не проведал, а то тоже наплели бы неизвестно что...
А Вяхирь приступил к приятному, развязал пухлый узелок, который служки вчера аккуратно на стол положили, и высыпал на стол горсть монеток. Тех, какими от щедрот и в благодарность публика требенная вчера об скальдов стол звенела. Все монетки были мелкие, зато было их видимо-невидимо. Скальд, сморщив переносицу от старательности, принялся было их пересчитывать, но быстро сбился и просто разделил кучку надвое ладонью. Сгрёб одну часть и торжественно вручил Зыбке.
- Держи, сказительница! Честный труд монетку любит!
- Какой труд, Вяхирь? О чём ты?
- Как о чём! О сказках твоих задорных. Целый вечер не умолкала, общество развлекала, себя не жалея. Это труд, чутьё и способности. А когда публика добрая, тогда и скальды сыты.