Но минутки всё текли, шаги потише стали, потекли и разговоры.
- А не странно ли это, Зыбка? Вчера дуб расколотый, сегодня дом...
- Да уж!.. Это не только странно, но и чудно! И птицы! Вчера орёл облачный, сегодня братья-вороны... Неспроста это!
- Братья? Откуда ты знаешь, что они братья?
- Не знаю откуда, Энвар. Почему-то знаю и всё. И это тоже странно...
- А что ты ещё про всё это знаешь?
- Больше ничего в голову не приходит. Может быть, ты что-нибудь вспомнишь? Ты же много книг читал! Вот почему и там, и там дымок поднимается?
Энвар задумчиво хмыкнул и помолчал.
- Знаешь, вспоминается мне одна книга старая... Её ещё храмовники не любят отчего-то... Мне её велел прочитать мой учитель боя. Уж, не знаю зачем. Там ни про бой, ни про мечи ничего не написано. Там более всего про весы, про равновесие... Что это такое, да как его достичь... Вообщем, скука всякая!
- А что вспомнилось-то, Энвар? Что ты вспомнил? - Зыбка от нетерпения даже за рукав его потеребила.
- В той книге сказано, что всё, всё-всё в мире, да и сам мир это словно бы весы. Чаши весов, их клювики, должны быть всегда рядом, в равновесии. Они шевелятся, конечно, но немножко, чуть-чуть. А если далеко разойдутся, значит, равновесие нарушено. Неспящей такое не по нраву! Тогда она моргает, и равновесие тотчас же восстанавливается. А с века Саламандры падает одна ресничка. Там где она упадёт на землю, ранка сто лет не заживает! Мир этой раной словно платит за своё сохранение... Понимаешь?
- И дымится! - воскликнула Зыбка, - Не заживает и дымится! Ведь так?
- В книге про дым не было... Но похоже! Похоже... По всему выходит, что мы с тобой сущие следы Саламандры видели!
- Энвар! След Саламандры всем известен! Это три чёрточки из одной точки. И пальцами можно показать, если три пошире растопырить.
- Это знак следа, Зыбка. А мы видели, что бывает с тем местом, куда ресница упала. И, сдаётся мне, я ещё про один такой след, к несчастью, знаю...
- Расскажи мне, Энвар!
- Хорошо. Хоть, и ничего хорошего... Были у меня младшие брат и сестрёнка, близнецы.
- А ты же говорил, что один в семье?
- Потому и один, их ведь сухой молнией в садах убило...
- Вот, беда-то!
- Беда... Матушка с полгода не разговаривала тогда, отец, словно разумом тронулся, даже герб родовой велел порушить над воротами... То место, где беда стряслась, велел камнями по кругу замостить. А там, в самом центре, сосновый росток пробился. И сразу надвое разветвился.
- А дым? Дымок в этом месте вьётся?
- Нет, дыма нет... Но, если присмотреться, то видно, что над этим местом воздух дрожит, как над печной трубой.
- Вот! Всё сходится! А птицы? Есть там птицы какие-нибудь?
- Да! Там ласточки часто кружат...
- Это точно сущий Саламандровый след! Одного не понимаю, почему след от ресницы Неспящей как-то связан с птицами.
- И я не знаю этого, Зыбка. Загадка... Разгадаем ли?
Увлечённые разговором, сами не заметили, как с большака свернули на широкую боковую тропу, ведущую налево от дороги к небольшому чистому озерцу. Свернули случайно, а оказалось, что нашли отличное местечко для привала на ночь. Путники нередко здесь у озера останавливались. Тропа была наезженной, даже колею разглядеть можно было. Когда Энвар и Зыбка подошли поближе, то увидели, что у самой кромки воды спиной к тропе, постелив на траву накидку, сидит человек. Подальше от воды в старом костровище весело потрескивал небольшой костерок. Шагах в двадцати ближе к кустам путник расположил свой одноосный возок. Возок стоял, накренившись вперёд, опираясь на перекрещенные оглобли. Рядом увлечённо объедал куст распряженный рослый ослик. Энвар передал Зыбке поводья, а сам, не торопясь, но и не таясь, подошёл к сидящему у воды путнику.
- Блага тебе, добрый человек!
- И вам двоим Блага, молодые! - сидящий не повернул головы, как он узнал, что путников двое, было непонятно, - Садитесь где вам по сердцу и обождите меня немного. Я не волен своё дело прервать, должен его закончить. Прошу только не ворошить костёр, там в золе рыбка печётся! Чуть позже мы украсим этот тихий вечерок дружеской беседой...