- Так, с этим ясно. Это злой Индюк. Или зелёный...
- Ну Энвар! - протянула Зыбка, - Ну почему же злой? Может быть, он был добрым!
- Сестрица, где ты видела добрых индюков? - Вяхирь удивлённо поднял брови, - Мне всегда встречаются индюки злые, как плешивые собаки!
- Добрых индюков я тоже никогда не встречала, но историю про доброго индюка могу сочинить хоть сейчас. Скажем, звали его Крендель...
Вяхирь приготовился послушать новую повесть, которая к тому же готова была родиться на его глазах, но не тут-то было.
- А это что? - Зыбка вдруг увидела новую вывеску, - Рова... Рова это, видимо, корова?
- Конечно, Зыбочка. Именно корова. Предположим, бодливая корова.
Скальд тоже не смолчал:
- Или же болтливая корова!
Зыбка сквозь смех предположила нечто более приемлемое:
- Всего-навсего пегая!
Энвар поравнял коня с Зыбкиной кобылой, приобнял девушку за плечи и, улыбаясь, сказал:
- Зыбка, а пусть это будет корова, заговорённая на бубенчик!
- А пусть! Пусть так и будет!
Вяхирь, конечно, ничего про корову не понял. Откуда ему знать про такое? Ниоткуда. Тем временем, троица доехала до самой загадочной требни во всём Нижнем Небоси. Та называлась "Ый". Вяхирь, спешившись первым, развёл руками:
- По поводу этого названия я ничего сказать не могу. Сам в недоумении. Загадка сия глуха к вопросам и уходит седыми корнями в глубину веков...
Скальд есть скальд. Нет бы сказать, мол, не знаю как это растолковать, так нет же, обязательно ввернёт про седые корни! А разве корни бывают седыми? Вряд ли... Между тем, кухня в "Ый" оказалась вполне неплохой, невзирая на название, или, быть может, благодаря ему... И сытно, и с выдумкой, словом, вполне съедобно.
А, перекусив, троица увидела то, что несколько взволновало Энвара и Зыбку. На пересечении улочек стоял небольшой тележный возок, запряжённый понурой пегой лошадкой. Возле него что-то обсуждали промеж собой трое бравых сударя, с виду охотники, ловчие. Такие уж были на них одёжки и снаряжения, что не перепутаешь. Стояли, обсуждали не громко и не тихо, а с ближайшего тележного бортика свисали четыре свежие волчьи шкуры, одна из них была чисто белой. Что за привет от недавних приключений! Откуда здесь, в Нижнем Небоси, эти напоминания мехом наружу? Вопрос этот надо было непременно прояснить. Поэтому Энвар подошёл и уверенно спросил ловчих:
- Блага вам и удачи, досточтимые охотники! Простите за то, что не спросясь, прервал ваши важные беседы! Нам, как людям далёким от высокого охотничьего ремесла, очень любопытно, сами ли вы добыли тех серых лиходеев, чьи шкуры свисают из телеги?
- А если и сами, что вам за дело насухую? - нахмурился один из ловчих.
Звали его Пыж, и был он уважаемым настолько, что уважали его не только зайцы и хорьки, но и некоторые горожане.
- Ты как всегда прав, братец! Где это видано, чтобы у ловчего из сухой глотки слова запросто выскакивали! - поддержал собрата второй добытчик по имени Лопырь.
Третий ничего не сказал, только хмыкнул. Видно, у него глотка была самой сухой. Тут в разговор вступил сам великий скальд:
- Эх, сударь, сударь... Всегда ты спешишь обогнать свою лошадь! Мой друг и собрат как раз собрался пригласить вас троих под сень всем известной требни "Ый". День сегодня располагает к беседам, а требня - вот она, стоит и не шевелится. Её-то в силки ловить не нужно!
Лопырь, распознав наконец собеседника, сменил настроение на самое благодушное:
- Неужто сам сладкоголосый и распевный Вяхирь встретился нам в этом городке? Воистину, день сегодня благой и располагающий! Мы с радостью последуем за вами в любые двери, только лишь из уважения стряхнём с себя мох и лесные почки!
Никаких почек ни на ком из них не было, это Лопырь так шутил из уважения. Через малое время все шестеро сидели за сдвинутыми требенными столами, хрустели поджаренными сухариками и орешками, запивая мелочь эту весьма недурным свежим пивком. Пыж продолжал свой увлекательный рассказ из охотничьей бытности.
- И вот, когда этот медведь, гончарного дела не разумеющий, этот трёхлеток безрогий, вытащил свой зад из нашего костерка и взял нашу лошадку под уздцы...
Зыбка прислушивалась к охотничьим рассказам с живым интересом, не забывая, впрочем, вставлять иногда свои вопросики.
- Интересно, а костёр от медвежьего зада потух или ещё пуще разгорелся?
- Эх, причём тут костёр, девонька! Этот неуч шерстяной нам чуть всю лошадку не расцарапал! Вон она, за окном стоит, бедная. Испугалась так, что с тех пор ни слова не сказала.
- А отчего вы этого медведя неучем ругаете?
- Был бы он учён, он ни за что в костёр бы не полез! Он или напал бы на нас с лошадкой, или убежал бы, как цапля по болоту!