Словом, Энвару и Зыбке было о чём подумать. Однако, рассказывать о своей истории отчего-то никому не хотелось. Ни честной, бравой компании, ни даже Вяхирю. Своя история - это же не про корову с бубенчиком, это совсем другое... Скальд после дополнительного, хоть не слишком долгого застолья, тоже выглядел задумчивым и будто бы внутрь себя обращённым. Прежде чем тронуться дальше, он подошёл к волчьим шкурам, стоял подле и всё думал о чём-то. Потом тронул каждую ладонью и взгромоздился на верного своего мула.
Дальше ехали молча. Энвара и Зыбку в дрёму клонило, того и гляди с сёдел попадают, а Вяхирь всё думал, думал... То глаза наверх закатывал, то беззвучно губами шевелил. Если бы у содружников, у самих, глаза не смыкались, то непременно бы интерес возник, мол, что это такое с любезным скальдом происходит? Ну а вскоре всё разъяснилось.
На тенистой улочке возле изящного садового заборчика с лавочкой Вяхирь остановил Малыша. Друзья тоже натянули поводья. Скальд спешился.
- Я сложил кое-что. Прошу послушать!
Как можно отказать в такой просьбе? Зыбка уселась на лавку и сложила ручки на коленях, присел и Энвар. Вяхирь помолчал, шевеля губами, повторяя про себя сонету и начал. Было видно, что он волнуется.
Белый тёк
По коврам по мховым.
Не шуршал,
Сам себя не слышал.
След на старый ложился новый,
Не пугал осторожной мыши.
Белый тёк,
Как вода поодаль.
Не ступал на тропу,
Шёл вдольно.
Не любил белый троп изводы
В этом сила его и воля.
Вот и камень,
Что втрое ростом,
Втрое ростом, как ростом белый.
В три прыжка здесь
Легко и просто...
Вверх прыжок, и вперёд, и влево.
Белый сел,
Морду тянет кверху.
Он не воет,
Здесь выть невмочно.
Брюхо камня прижалось к меху.
Белый жадно алкает ночи.
За отрогом мяучат рыси,
Неподвижны ёлкины косы.
Белый с камня
Ныряет в выси,
До светла,
До седых полосок.
Утром белый,
Напившись неба,
Утомившись
Нырять сквозь донце,
Отслуживший всенощно требу,
Утром белый встречает солнце.
Потечёт стая
Серою сетью,
Справит стая серую жатву.
Просквозят
По пролескам плети,
Стаю белый ведёт вожатый...
И молчание...
- Вот... Отчего-то в голову пришло. Что, плохо?
- Ты скальд, Вяхирь! Ты не можешь плохо...
- Спасибо, братец! Вы первые, кто это услышал...
Тот белый, которого Вяхирь поселил в своей сонете, был нисколько не похож на тех, которых встречали Энвар с Зыбкой по дороге. Тех лучше бы и не встречать вовсе, а этот... Этот увлекал тех, кто слышит, мощью своей и неодолимостью. Вожацкой своей сутью. Вот она тайна! Вот откуда этот могучий зверь черпал свои истины и беспощадность! Он пил ночь залпом, напитывался ею. В небе ночном, в звёздах, во мраке таилась великая сила, правда и служение волка. Это и поделит он со всей своей верной и свирепой стаей. Таков уж этот белый, которого придумал скальд - боец, вожак и охотник. Кто может противостоять такому? Лишь тот, в ком воли ещё больше, а правда ещё острее! Словом, сонета есть сонета. Уносит куда-то тех, кто её слышит, уносит и дарит что-то свое, важное.
Зыбка встала, обняла скальда, на его плечо упала её слезинка.
Вяхирь проводил сотоварищей до самой окраины, до дороги, что другим своим концом упиралась прямиком в бок Камень-городу. Многое надо бы сказать, но где словечки-то найти? Даже у сочинителя слов, чтобы выразить то, что чувствуешь, порой не хватает...
- Вот что я скажу, мои золотые. Мне кажется, что в жизни произошло нечто несомненно важное! Что-то такое, от чего в душе навсегда тепло. Случилось нам встретиться и подружиться - неспроста всё это, ведь так?
- Ты друг мне, Вяхирь! Вернее, нам двоим, - поправился Энвар, - на всю долгую-долгую жизнь!
- Так пусть жизнь длится и не кончается, пока Быку спится! А Быку спится крепко, можете мне поверить, я скальд, я знаю!
- Ты хвастун и шалапут, Вяхирь! Оттого и полюбил я тебя, как брата! И в этом моё слово!
А Зыбка вдруг вспомнила о том, как лекарь Рейнварт показывал им старый-старый пергамент и как поделился удачей. А если ей удачей с Вяхирем поделиться, её же не убудет, верно? Да пусть и убудет - всё равно!
- Вяхирь! Вяхирь! У меня есть для тебя подарочек на память. Я подарю тебе удачу. Только не смейся.
Зыбка подошла к скальду, взяла его за уголок отложного воротника, закрыла глаза и представила себе тот самый пергамент. Представила, как удача из уголка пергамента перетекает сначала в её пальцы, а потом из пальцев в ткань рубашки.
- Вот и всё. Наша удача теперь навсегда с тобой.
- Ты знаешь, а я что-то почувствовал. Что-то тёплое и непонятное. Что же подарить тебе взамен?