Папаша Гурий, Зыбка и Энвар стояли недвижно и смотрели. Смотрели, дыхание затаив от восторга и благоговения. Внизу перед ними раскинулся спящий пока, всемерно величественный Камень-город. Наигрывал на струнах своих ласковую музыку новорождённый восход. Тонкие и острые лучи его опутывали древние стены нежной розовой паутиной. Восход будто бы поднимал город из ночной непроглядности. Раскрашивал собой всю эту бескрайность, будил невесомыми своими поцелуями. Проявлялось, проявлялось всё, как на картинке, сверху вниз, приобретая вес и сущность. От острых воздушных шпилей до плит и камней древних мостовых. Вставали на свои привычные места высоченные ажурные башни, венчанные островерхими крышами бесчисленные этажи и округлые арки...
С холмов, где перед тем, как двинуться вперёд, остановилась троица, невозможно было увидеть противоположную городскую оконечность. Границы Камень-города терялись вдали, да и были ли они где-то... Нет у города границ. Город стоял широко и основательно, далеко-далеко перевалив через все горизонты. Даже широкий ров, обрамляющий внешние стены, взглядом было не отследить, петлял он и загибался по всей бескрайней долине. Лежали через него мосты к воротам могучих башен с гребнями из зубцов. Мосты, мосты... Несчитано в Камень-городе мостов и мостиков. Через обе реки, через канальца и даже над улицами кое-где висели. И арок было не сосчитать. И отдельные высились и встроенные были...
Улицы сужались и расширялись, разбегались и пересекались... Расходились порой широкими площадями, куда и другие улицы вливались, будто ручьи в озёра. Не было в том порядка и строя, как улица когда-то легла, так теперь и лежала несоразмерно с другой, соседней. Были и кривые, были и короткие, были и переулки, какие ничем не заканчиваются... Но хоть порядка в расположении улиц изначально не предполагалось, они, улицы и улочки эти, приобрели и выстроили свой порядок, особый. В хаосе и путанье родился свой строй и разумение. Понять бы его только...
Пора, пора... До ближних ворот - всего-то с холмов спуститься. Но как? Как идти, как ехать, когда хочется смотреть и смотреть... Смотреть на это величие и вечность и дышать им. Как дышит сам город, как дышит каждый малый его камень, каждый житель. Ведь все они и люди, и камни - суть одного целого, вечного и вечно живого. Вечного Камень-города. Жив город и всегда будет жить. Таков он. Леса вокруг падут и перегниют и новые встанут - Камень-город не заметит. Озёра высохнут и вновь наполнятся - Камень-город жив. Само небо хранит вечный город.
Но, пора... Вперёд по дороге, что спускаясь с холмов, завивалась косой петлёй.
15 глава
15 глава
"...Светает. Опять светает. Извечный поворот времён - утро, день, вечер, ночь, утро... А ночью принято спать, дабы набраться духу для грядущих свершений. Но отчего-то с годами сон перестал меня жаловать. В иную ночь явится и успокоит, в иную же минует, проходит мимо... Вот и в эту ночь капризник этот не заходил ко мне в гости. Но, право, в том нет никакой беды. Ведь в камине всю ночь веселится огонёк, и свечи теснят темень подальше к углам. Ведь поблёскивает своим узорным боком серебряный бокал, а гусиное перо так и бегает по бумаге. Оттого нисколько не тяготят меня долгие бессонные ночи. Встают, встают в такие ночи как живые в памяти картины прошлого во всей своей красе и многообразии. При этом самое главное - не приукрасить былого, не добавить к нему ничего лишнего. Всё памятное должно храниться неискажённым.
Но на этот счёт есть у меня особое ручательство. Господин мой, великий Мастер-Шут, в награду за одно пустяковое приключеньице подарил мне способность к точной памяти, способность не искажать её и не приукрашивать. Позабыть что-то незначительное я могу, а вспомнить того, что не было, не случается.
Особой драгоценностью в коллекции памятного лежит, конечно же, воспоминание о первой дороге, той, что подарила нам с Зыбкой друг друга, той, в которой сперва не заложено было ни плана, ни воли, той, чей конец явился началом служения и долгой нашей счастливой жизни..."
- Держись с почтением, но без подобострастия. Господина называй - господин. Для него людские звания пусты. Знанием того ты подчеркнёшь уважение и понимание.
Гурий начал свои наставления ещё на винтовой лестнице башни, которая от входных дверей до зала делала один полный, широкий оборот. Оказалось, что доставить прятку это ещё не всё. Оказалось, что древнее уложение требует особого вручения послания. Доставить мало, нужно вручить его так, чтобы послание не растеряло своего значения и силы. А кто же установил такое действо, такой уклад передачи? Известно кто - сам Великий Мастер-Шут. Ну а отчего же он не может или не хочет поменять что-то в церемонии? Известно отчего - что же это за уклад, что же это за церемония, ежели менять её всякий раз! Как установлено пусть так всегда и будет.