Энвар не видел лица собеседника, но уверен был, что тот улыбается. Рассёдлывать коня пока не стали, ведь беседа может не задаться, и придётся подыскивать другое место для ночёвки. Сами же уселись на брёвнышко, которое кто-то заботливо подтащил к костровищу.
С этого брёвнышка Мастера и то, что он делает, было видно отлично. Всего-то несколько шагов... А уж то, что они Мастера случайно встретили, Энвар успел догадаться. Про Мастеров всем известно, но близко посмотреть на мастерские труды и занятия доводилось не многим. Не любят Мастера, когда у них за плечами стоят. Работу этих кудесников люди называют волшбой. Веды называют плеском. Сами же Мастера говорят "толк". Мол, сладить толк, или толк сотворить. Что за толк ладил сейчас незнакомец было неведомо. Он сидел ровно, с прямой спиной и, не отрываясь, смотрел в одну точку на поверхности воды. Шевелились лишь руки. Движения были плавные и какие-то текучие, будто Мастер нежно трогал что-то мягкое. Он то словно гладил по кругу незримую стену, то как бы вытягивал невидимую верёвку, то просто медленно встряхивал пальцами... Было бы его лицо близко, можно было бы разглядеть, как беззвучно шевелятся его губы.
И вода стала отвечать. То место на неподвижной глади, куда глядел Мастер, будто начало проваливаться вниз. Там появилась видимая ямка, выемка, которая углублялась, не расширяясь. Затем, так же медленно, ямка затянулась, и на том же месте вспух водный бугорок. Он подрос и округлился. Потом опять ямка, и тут же опять бугор. И ещё раз... Всё это не сопровождалось никаким звуком. И вообще стало тихо. Замолчали лягушки, не скользил сквознячок над гладью. Лишь дальний птичий гомон доносился. Зыбка и Энвар неотрывно, во все глаза, наблюдали. Дыхание даже затаили. Они так и сидели на брёвнышке спинами к костру, всего в нескольких шагах от незнакомца.
После того, как гладь воды несколько раз опустилась ямкой и поднялась бугорком, поверхность вспучилась в последний раз особенно крупным пузырём, который лопнул вдруг с тихим хлопком. Повисло и стало медленно опадать облачко водяной взвеси. Зыбке со своего места показалось, что в облачке на секунду-другую расцвела маленькая радуга, а Энвару этого не увиделось.
- Скажи, Энвар, это же чудо сейчас было? Волшба? - спросила Зыбка самым тихим шёпотом, на какой была способна.
- Да, похоже на то... Мастера называют свои чудеса толками. Слушай, Зыбка, когда он подойдёт, называй его всеблагим. Говори "Всеблагой Мастер". Ладно? Я читал, что так принято.
Мастер не спешил. Его плечи опустились, ладони мягко легли на колени. Он прикрыл глаза, да так и сидел. Лишь несколько минут спустя, он тяжело поднялся на ноги, и было видно, что он устал.
- Надеюсь, я не испугал вас двоих своими фокусами? Желаю вам всякого блага, добрые путники мои! Прошу разделить со мной скромную трапезу. Должно быть, рыбка испеклась уже... Моё имя Невар, я Мастер. Мастер воды, вода дарит мне умения.
Невар расслабленно, с удовольствием, уселся на другое бревно напротив. Зыбка было хотела вскочить, но Энвар мягко и незаметно удержал её за плечо. Сам встал и, приложив руку к груди, учтиво произнёс:
- Знакомство с тобой, всеблагой сударь Невар, честь и благо! Не всякий день суждено преломить хлеб с добрым Мастером воды! - Энвар не знал в чём разница между Мастером воды и, скажем, Мастером снов, но это не помешало ему вежливо продолжить, - Моё имя Энвар. Я вольх из дома Энуров. Мою спутницу зовут Зыбка. К чести моей, она под моей защитой, и все мы под одним благом. Честь и удовольствие с тобой один стол... Ой, простите!..
Мгновенно растеряв торжественную учтивость, Энвар вдруг убежал к коню.
- Куда же он? - Мастер удивлённо поднял брови.
- Наверное, к сумам за скатертью побежал! - хихикнула Зыбка.
Мастер в ответ понимающе улыбнулся в усы, и вокруг его глаз собрались добрые морщинки.
Вернулся Энвар очень быстро и без скатерти. Зато прижимал к груди хлеб, сыр и ещё кое-что из дорожных припасов.
- О! Очень кстати, сударь Энвар! Вот сейчас и посмотрим, что там у нас получилось, - Невар палочкой принялся раскапывать золу, - только прошу осторожней! Очень горячо!
Постепенно, одна за другой, из золы показались шесть крупных рыбин, каждая в пол локтя длиной, не меньше. Были они густо обмазаны красноватой глиной, которая высохла в костре и затвердела.
- Ой! А что это, дядю... то есть, сударь... то есть, Мастер всеблагой? - Зыбка запнулась и слегка покраснела.
- Ты, любезная Зыбка, разве до этого не пробовала рыбку печёную в глине?
- А вкусно ли, Мастер? Глина ведь не съедобна вовсе!
- Вкусно, вкусно! Вот увидишь! Глину есть не придётся, - Невар вновь улыбнулся, - В этом блюде важно, хороша ли глина, и хороша ли рыба! Глина здесь неподалёку нашлась, а рыбку мне вода самую лучшую вынесла. Глина в золе обожглась и спадёт черепками, рыбка же внутри запеклась так, что пальчики оближешь!