Энвар, медленно ступая по ступеням, слушал Гурия внимательно и даже лоб морщил от усердия. Важно, даже очень важно, не допустить ошибок и неловкостей. И Зыбка, нежданно для себя, тоже оказалась в гуще событий, тоже стала непременной участницей церемонии.
- За дверьми расстелена ковёрная стёжка. Вестовой пойдёт по самой её середине. Не спеши, сударь, но и не останавливайся. Иди ладно и с достоинством. Моё место справа от тебя, на шаг позади. Дланница пойдёт слева, отстав лишь на половину шага.
- Кто пойдёт слева? - насторожилась Зыбка.
- Дланница, сударыня моя! Дланница. Это ты сама, как есть. На протяжении всего пути вестового, на протяжении всего его клятвенного служения и даже раньше, ты сопровождала его и помогала всемерно. Поэтому ты и есть дланница, сударыня Зыбка. Это и честь, и звание. Во всём действе передачи прятки участие твоё необходимо и почётно!
Зыбка опасливо посмотрела на папашу Гурия.
- А что же я должна делать?
- Ничего. Смотри и слушай. Стой там, где я скажу. И ещё, - Гурий нахмурился то ли в шутку, то ли всерьёз, - даже и не вздумай хихикать!
- Да что ты, дяденька! У меня и без шуток все поджилки трясутся.
Подъём по широкой круговой лестнице наконец-то был завершён. Троица под водительством папаши Гурия очутилась на площадке перед сдвоенными дверьми в зал. Устройство башни ни Зыбке, ни Энвару было не ясно. Если представить так, как видится глазами, то двери эти должны были выходить прямиком на улицу, на воздух, на высоте третьего этажа, но кто знает, как устроены шутовские башни? Какие в них чудеса запрятаны… Серебряным молотком, висящем на цепочке, Гурий трижды несильно ударил по серебряной же дверной пластине. Двери сами собой медленно разошлись. Трое переступили порог, вошли и тут же остановились прямо в глубокой дверной арке. Перед ними от дверей была постелена ковёрная стёжка с длинным ворсом.
- Гляди, вестовой, посередь стёжки узорная линия. По ней ты и иди, когда позовёт. Если господину будет угодно, если он тебе честь окажет и протянет руку с кольцом, непременно поклонись и коснись кольца лбом. Без того не кланяйтесь, господин не любит лишнего подобострастия.
Зал был огромным. Дальние стены терялись в полумраке, разглядеть их не было никакой возможности. В отдалении от дверей, за массивным столом, сидел и что-то писал сам великий Мастер-Шут. Малым огнём горел и еле слышно потрескивал камин. Рядом пустовало невероятных размеров кресло. Мастер бросил на стол белое перо, откинулся на спинку стула и бросил взгляд в сторону дверей. Гурий, вестовой и дланница молчали. Мастер встал и не спеша подошёл к камину, шагов его слышно не было. Затем расправил короткий плащ, уселся в кресло, расположил руки на подлокотниках и произнёс:
- Кто там есть? Приблизьтесь.
Энвар шагнул на стёжку, не помня себя от волнения, следом ступила Зыбка, а потом Гурий. Пройти надо было немного, шагов двадцать, не больше, но путь этот показался длинным. Немалый душевный трепет растянул его втрое. А как не быть этим шагам волнующими и торжественными, когда шаги эти заключительны? И последний шаг на конце ковра означает завершение небывалых доселе приключений. Завершение невзгод и побед, всего того нового и неизвестного, что Энвар и Зыбка обнаружили в самих себе и в целом мире. А не на этом ли самом пути они двое встретились, сами того не ожидая? Встретились, и возникло нечто третье, до того были они по одному, а теперь они одно. А ведь этого единого, общего, состоящего из двух, из Зыбки и Энвара, до этого пути не было раньше. И как не вспомнить сейчас, что начат был путь этот, обозначен был первый шаг его, в далёком теперь Энурдольме на рассвете четвёртого дня. Помнится, лето тогда только-только началось, только лишь зародилось. Вместе с летом зародился и путь, что пролёг от ворот одной башни до каминного зала башни другой. Помнится ещё, что ни цели, ни толковой причины для этого пути вначале вовсе не было. Видно, в самом пути и был смысл, коли привёл их сюда.
Ну а куда же он привёл-то? И зачем? Неясно всё это, ясно лишь то, что творится что-то невероятно важное и значимое. Что ж, скоро всё определится, ведь последний шаг сделан.
- Приветствую своего вестового и его дланницу! Приветствую и жду.
Гурий незаметно дёрнул Энвара за плащ. Но тот и сам догадался, что следует сделать. Достал прятку из пояса и подал её Шуту двумя руками. Мастер-Шут принял послание, мельком взглянул на него и сжал ладонь.